Главная / Ростовские характеры и лица / Ростов cвоими словами. Мама ФрейдлинЛюдмилаЛьвовнаРостовские характеры и лица

Ростов cвоими словами. Мама

Фрейдлин
Людмила Львовна

Людмила Львовна Фрейдлин, ростовская журналистка, многие годы занимающаяся изучением жизни донского театра, посвятившая ему множество публикаций в местной и всероссийской прессе и две книги: «Витамин «Т. Театральные истории» и «Театр с главного входа». Её перу также принадлежит книжка о послевоенном детстве в Ростове – «Царство, где никто не умирает», фрагменты которой были опубликованы в книге Людмилы Улицкой «Детство 45–53: а завтра будет счастье».

Некоторые эпизоды из книги «Царство, где никто не умирает» мы с согласия автора включили в коллекцию «Занимательной Ростовологии».

Читать полностью »

Родители мои были лучезарно-прекрасными, людьми беспредельной доброты и благородства, открытого нрава, исключающего задние мысли и неблаговидные поступки. Дополнительное почтение мама зарабатывала за «глаз-алмаз», как говорили позже мои университетские друзья. Она безошибочно определяла людей и, если предостерегала от общения с кем-то, то мне ни разу не пришлось убедиться в обратном.

Мама не употребляла резких слов; самый серьёзный упрёк в её устах звучал так: «Несамостоятельный…». Наверное, это определение вбирало в себя все, с её точки зрения, предосудительные качества.

Нажмите для увеличения. Маля Зиновьевна Фрейдлин – мама Л. Фрейдлин
Маля Зиновьевна Фрейдлин – мама Л. Фрейдлин

Маля Зиновьевна Фрейдлин – мама Л. Фрейдлин

Мамина прозорливость удивительным образом сочеталась с наивностью, нарастающей с годами. И близкие мне люди, и звонившие по делу раз-другой были очарованы её манерой разговаривать по телефону. Она выказывала такую расположенность и приязнь, что невозможно было не поддаться её обаянию. А мама простодушно считала, что плохие люди мне звонить не станут, и заранее причисляла их к лучшим. Если же человек в дом пришёл, то это уже почти родственник. В моё отсутствие он мог сидеть с мамой часами, она его угощала, заинтересованно расспрашивала о семье и делах, и даже если он меня не дожидался, то всё равно уходил с чувством чудно проведённого времени.

В 90-е мама в очередной – и не в последний – раз оказалась на краю жизни, и молодой тогда реаниматор Вадим Владимирович Минкин сумел, как сказано в известном стихотворении, приманить обратно дух живой. Провожая нас после выписки, он поцеловал маме руку. Не думаю, что такие порывы у него вызывал каждый больной, но я не удивилась: ведь мою маму, многотерпеливую, деликатную, никогда не теряющую лица, невозможно было не любить. Может, конечно, молодой доктор просто рад был, что не зря старался – ведь врачи не любят, когда, помирая, пациенты тем самым отвечают чёрной неблагодарностью на их бессонные ночи и душевное напряжение. Но первое моё предположение мне нравилось больше…

Когда я говорила о ком-то с раздражением или, не дай Бог, со злостью (а это случалось), у мамы портилось настроение. Она неизменно говорила: «Никому не желай зла. Оно падёт на тебя». Её тяготение к изысканной речи, обращённой ко всем без различия и неизвестно где усвоенной (ну, не в местечке же Ладыжин!), иногда вгоняло в ступор людей, привыкших к другой лексике. Немолодой слесарь из домоуправления приноровился к маминой манере, и пока он чинил краны, они мило чирикали на разные житейские темы. Потом его сменил здоровяк Петя, всегда благодушный ввиду перманентного подпития. Он несколько раз заставал меня одну дома, а когда мама увидела его впервые, то любезно спросила: «С кем имею честь?» Петя вопроса не понял и со страдальческим лицом повернулся ко мне: «Чего она хочет?»

Нажмите для увеличения. Памятник сантехнику. Фото с сайта vipgeo.ru
Окаменевший Петя. Фото с сайта vipgeo.ru

Окаменевший Петя.

ТОРГ ЗДЕСЬ УМЕСТЕН

Меня забавляло, когда мама торговалась на рынке. Торговаться в Ростове было обязательным. И не только для того, чтобы выгадать несколько копеек.

Нажмите для увеличения. Фото с сайта geodruid.com
Фото с сайта geodruid.com

Это был ритуал и демонстрация (впрочем, абсолютно искренняя) взаимного уважения, ибо по ходу разговора следовало проявить сочувствие к действительно тяжкому труду доярки, встающей чуть свет (тогда ещё было далеко до изобретения «ёлочки» – механической дойки), и погубленным посевам ввиду сухого, бесснежного мороза. Непременно надо было выяснить из первых рук, какие нынче виды на урожай. Горожане знали, что Багаевский район славится огурчиками, не хуже нежинских, Аксайский – чудной клубникой, Цимлянский – виноградом, станица Романовская – бахчой...

Нажмите для увеличения. Советский рынок 70-х годов XX века. Фото с сайта forexaw.com
Советский рынок 70-х годов XX века. Фото с сайта forexaw.com

Советский рынок 70-х годов XX века

Поэтому первым делом интересовались, откуда овощи-фрукты, тут и направление беседы обозначалось.

Услышав цену, сразу купить и уйти – означало проявить обидное высокомерие к труду селянина. Перекупщиков-то в те времена не было, своё продавали и хотели, чтобы не только деньгами их работу ценили. Хороший разговор грел душу; он непременно заканчивался тем, что хозяин взвешивал «с походом»: добавлял лишние 50-100 граммов.

На этих базарных традициях выросли виртуозные мастера торговаться, к ним прислушивались с соседних прилавков. Те же, кого Бог не наградил красноречием, продлевали минуту торга, наверное, именно в Ростове изобретённой формулой: «Прошу за пять рублей, отдам за три».

Нажмите для увеличения. Фортуна на ростовском рынке. Фото с сайта egov-buryatia.ru
Фортуна на ростовском рынке. Фото с сайта egov-buryatia.ru

Фортуна на ростовском рынке.

Мама торговалась со всем артистизмом, присущим её натуре. «Не будете ли вы столь любезны», – начинала она и сразу располагала к себе торговок. Им нравилось такое обращение. «Пусть мой вопрос не покажется вам бестактным, – журчала мама, – но разве это «анис кубанский»? Простите великодушно, но он больше похож на «мельбу». Извиняющаяся улыбка особенно красила её лицо. «Да как же? – всплескивала руками хозяйка, но не с обидой, а с предвкушением беседы. – Вы посмотрите!» И подносила яблоко прямо к носу, вертела его и так, и эдак, популярно объясняя разницу двух сортов, которые ну никак же спутать нельзя. Дама, видать, забыла «мельбу», которая как раз в прошлое лето не уродила и вообще капризная.

У нас в доме любили яблоки, но не все подряд, а определенные сорта. Раннелетний, с кислинкой «белый налив», точно тронутый воском; зелёный и желтеющий от долгой лежки «семиренко» (в обиходе «семеринка»); «гольден делишес» цветом в спелую дыню (попросту «грушевка»); небольшое душистое яблочко «шафран»: один бочок – красный, другой – жёлтый; поздний «бойкен», приземистый, почти бесцветный, кисловатый; зимние сорта «кальвиль снежный» и «бумажный ранет» – светлые, и вправду, точно припорошенные снегом, и рассыпчатые, как местная картошка.

Нажмите для увеличения. На Старом ростовском базаре. Фото с сайта mikhailov1988.narod.ru
На Старом ростовском базаре. Фото с сайта mikhailov1988.narod.ru

На Старом ростовском базаре

Я быстренько научилась в них разбираться и тоже пускалась в учёные беседы с садоводами.


Скажи свое слово о любимом городе!

Вы можете отправить свой текст, напечатав его в поле "Примечание", либо  прикрепив файл с текстом.


* Поле, обязательное для заполнения

CAPTCHA