Главная / Ростовские характеры и лица / Рассказ «Моня-скрипач»

Рассказ «Моня-скрипач»

Волошинова
Любовь Феоктистовна

Архитектор, поэт, краевед. Родилась и живёт в Ростове-на-Дону, член Союза российских писателей. Автор сборников стихов и книг «Ростовская элегия», «Путь на городище», «Легенды Танаиса и Меотиды», «Бульварная площадь», «Ростовские байки и легендарные истории» и других.

Предлагаемый нашим читателям впервые опубликован в сборнике «Лабиринт минувшего времени».

Читать полностью »

Моня-скрипач

Где и когда я услышала в Ростове это имя – Моня-скрипач… То ли от седого альтиста маленького оркестрика, то ли от старого учителя, чьи родители погибли в августе 1942 года в Змииёвской балке, то ли от бывшего участкового милиционера, иногда вспоминавшего послевоенные годы? Теперь уже и не припомню. Но в имени сразу зазвучала судьба, а из обрывочных воспоминаний сложилась вот эта история…

Говорили, что во вторую оккупацию Ростова частями вермахта, во время массовых расстрелов евреев он случайно избежал гибели.


Нажмите для увеличения. Депортация еврейского населения фашистами. Фото с сайта retrobazar.com
Депортация еврейского населения фашистами. Фото с сайта retrobazar.com

Депортация еврейского населения фашистами. Фото с сайта retrobazar.com


Одиннадцатилетним подростком Моня с бабушкой пришёл на сборный пункт, поверив, что их отправят на работу в Германию.

Тогда он взял с собой самое дорогое, что у него было, – скрипку в стареньком футляре, оставшуюся от дедушки. До войны он пять лет учился играть на ней и прилежанием радовал родителей. Из собравшейся толпы по указанию немецкого офицера солдат вывел Моню со скрипкой и девушку с нотной папкой, по имени Роза. Офицер приказал обоим следовать за ним и отвёл в здание на Книжной улице, где работало варьете; там передал их директору. Только через два дня, когда город узнал о расстрелах в Змиёвской балке, Моня понял весь ужас происшедшего.

Нажмите для увеличения. Маленький скрипач. Фото с сайта playcast.ruя
«Маленький скрипач». Фото с сайта playcast.ru

«Маленький скрипач». Фото с сайта playcast.ru

Домой он не возвращался. Выходить на улицу боялся. Ночевал в комнатушке под сценой. Покорно разучивал музыкальные партии по нотам, подбирал мелодии на слух, играл в маленьком оркестре. Его часто видели с заплаканным лицом. Пианистка, которая вместе с ним избежала расстрела, часто гладила его худенькие плечи и повторяла: «Такая наша судьба, Моня… Скрипка спасла тебя. И теперь будет беречь всюду».

В феврале сорок третьего года Ростов освободили от немцев, и Моня долго не мог поверить в это. Через полгода город стал оживать, и Роза отвела его в только что открывшуюся вечернюю школу. Так он стал возвращаться к нормальной жизни.

Его родители с фронта не вернулись: отец погиб под Сталинградом, мать – в санитарном поезде под бомбёжкой. А до этого, в сорок первом во время наступления немцев, в ополчении погиб и брат, который был на шесть лет старше его.

Из всего, что было до войны, осталась одна скрипка и он, когда бывал один, доверял её струнам горечь утрат, тоску, слёзы. И если бы её не оказалось рядом, то его сердце, наверное, сгорело бы от пережитого.

Моня окончил школу и продолжал играть везде, где приходилось: в городском саду, в ресторанах, на детских утренниках. Его стали приглашать на похороны и на свадьбы. Он не отказывался, и не потому, что там кормили, а он всегда был голоден в те годы; просто понял, что людям, усталым, больным, израненным, как и ему, был нужен голос скрипки. Он, на всю жизнь запомнил молодого жениха с пустым рукавом, другого – с повязкой на глазу, невесту с приёмными детьми.

Нажмите для увеличения. Рекламный плакат 50-х годов XX века. Фото с сайта nevsedoma.com.ua
Рекламный плакат 50-х годов XX века. Фото с сайта nevsedoma.com.ua

Рекламный плакат 50-х годов XX века. Фото с сайта nevsedoma.com.ua

Как-то Моню позвали играть в пивную на Богатяновском проспекте. Он тогда впервые засомневался: а стоит ли? Кто только не собирается там! Но, решился, пойти.

В полуподвальном помещении пивной собрались разные люди, многие в гимнастёрках и кителях, работяги в сильно поношенной одежде, те, кого назвали «воры в законе», державшиеся особняком. Они все изливали друг другу накопившуюся боль не выплеснувшее отчаянье, невыплаканные слезы. И голос его скрипки был им нужен больше, чем пиво, плескавшееся в гранёных кружках.

Рассказывали, что как-то поздно вечером он возвращался домой после очередного выступления. Неожиданно в тёмном переулке навстречу явились пятеро блатных; четверо, окружив его, потребовали кошелёк. Он, не успев даже испугаться, отдал его. Когда они увидели там всего рубль, возмутились и вырвали из рук футляр со скрипкой. И тут щупленький невысокий Моня, растолкал четверых громил, вернул инструмент и замер, удивившись своему порыву.

– Гля! – выпалил один. – Хиляк, а брыкается! – И выхватил нож.

А далее случилось непредсказуемое. Пахан, стоявший в стороне, шагнул вперёд, отодвинул подельников.

– Моня, ты? – От вопроса оторопели, и скрипач, и блатные. – Ну, так и есть Моня-скрипач – заключил он. – Петька, верни кошелёк.

– Че-е-го-о?!

– Я сказал, верни! – повысил голос пахан. – И если ты увидишь, что у него кто-то отобрал скрипку, ты заставишь её вернуть! Понял?

– Не совсем… – отозвался тот.

– Тогда завтра вечером пойдёшь в пивную на Богатяновском, послушаешь, как он играет, и всё поймёшь…

Кошелёк ему вернули и пахан участливо заверил:

– Иди Моня, иди, тебя больше никто в городе не тронет.

Уже дома, он пытался всё вспомнить и понять – и не понимал случившееся. Просто решил не ходить поздно вечером этим переулком.

Рассказывали, что у него была жена, с которой его тоже свела скрипка. Они любили друг друга и прожили вместе полгода, как всем казалось, удачно. А потом женщина поняла, что в его жизни она всегда будет второй. Ревность пробуждалась в сердце, когда она видела, что он брал скрипку в руки, касался её щекой, как смычок взлетал над струнами… А он не замечал укоризненных взглядов жены, её постоянной жажды внимания, слов, поцелуев… Вскоре они расстались.


Нажмите для увеличения. Так быть может выглядела жена Мони. Фото с сайта bigpicture.ru
Так быть может выглядела жена Мони. Фото с сайта bigpicture.ru

Так быть может выглядела жена Мони. Фото с сайта bigpicture.ru


Когда она уходила, он просил её оставить свою фотографию. Она молча кивнула. И всю оставшуюся жизнь этот фотоснимок простоял на его столе.

Моню пытались призвать в армию три раза. И три раза он слышал от врачей одно слово – «туберкулёз». Его посылали на лечение, после которого он чувствовал себя немного лучше. Но когда подходило время очередной призывной комиссии, в карточку писали то же слово.

К концу пятидесятых мирная жизнь уже совсем наладилась. О войне напоминали редкие руины на окраинах. И порою ему казалось, что шесть месяцев немецкой оккупации были кошмарным сном, о котором он боялся вспоминать. Тогда его нежданно нашла Роза…

– Послезавтра, я уезжаю, – сказала она тихо. Мужа переводят в другой город. Раньше я думала, что не смогу уехать из Ростова, а теперь… Понимаешь, он меня любит, я должна быть с ним. Прошлое должно остаться прошлым, а мы должны жить дальше. Я хочу перед отъездом побывать там, где погибли родители… в Змиёвке. Давай сходим вместе…

Он остолбенел. Это никогда не приходило ему в голову. А Роза продолжала:

– Постоим там, помолчим, цветы на могилы положим…

– Куда положим? – невольно вырвалось у него.

– Ну должна же могила остаться. И не одна…

Они поехали на следующее утро. Когда автобус, миновал зоопарк и повернул к Змиёвскому посёлку, где были полигоны институтов и спортклубов, пожилой пассажир сказал попутчику:

– К страшному месту подъезжаем.

– Почему это страшному? – заинтересовался студент с портфелем.

– Там немцы людей расстреливали – тысячами.

– Наверное, евреев? – предположил кто-то из пассажиров.

– Не только, – неохотно пояснил старик. – Начали с военнопленных, потом немощных из больниц свозили туда же, а потом уж евреев…

– А что там сейчас? – спросил студент.

– Да полигон устроил какой-то автоклуб.

– Как полигон?! – вырвалось у Мони.

– Гоняют мотоциклы по ложбине, по склонам, на дорогу выскакивают. Нехристи!

– И по могилам?

– Так там в низине могилы одна на одной! Хоть следов не видно.

В следующую минуту из балки с треском выскочили несколько мотоциклов и, обогнав затормозивший автобус, нырнули вниз по склону.


Нажмите для увеличения. Фото с сайта mx4u.ru
Фото с сайта mx4u.ru

На остановке сошли двое – Моня и Роза. Была середина мая, склоны балки утопали в разнотравье. Кое-где, склоняясь, серебрились деревца дикой маслины. Откуда-то из ложбины снова выскочили мотоциклы и с азартным гулом взлетели на дорогу.


Нажмите для увеличения. Фото с сайта mx4u.ru
Фото с сайта mx4u.ru

Они ожидали всего чего угодно – только не такого.

– Как будто бы ничего и не было… – прошептала Роза, бледнея.

А мотоциклы, развернувшись где-то рядом за поворотом, вернулись и с треском вновь нырнули в балку.

Моня и Роза спускались по склону, пытаясь глазами отыскать приметы захоронений, и не находили их. Наконец, отчаявшись найти что-либо, остановились.

Роза первая присела на траву, положив рядом цветы. Он тоже опустился неподалёку. И в то же мгновение мотоциклы с рёвом опять вырвались из низины.

Моня вздрогнул, замер и вдруг, обхватив голову руками, закричал:

– Они ничего не хотят знать! Не хо-тя-ат! – рухнул в траву лицом, зажал уши и затрясся от рыданий.

Она бросилась его обнимать, повторяя:

– Успокойся, успокойся! Семнадцать лет прошло… Целых семнадцать лет… Успокойся! Зачем я тебя привела сю-да-а!


Нажмите для увеличения. Фрагмент мемориальной композиции «Жертвам фашизма» в Змиёвской балке Ростова.
Фрагмент мемориальной композиции «Жертвам фашизма» в Змиёвской балке Ростова. Возведён в 1975 году, позже событий, описанных в рассказе Л.Волошиновой.

Фрагмент мемориальной композиции «Жертвам фашизма» в Змиёвской балке Ростова. Возведён в 1975 году, позже событий, описанных в рассказе Л.Волошиновой.


Роза гладила его волосы, плечи, спину. И он затих. Сколько прошло времени, она не знала. Но вдруг, испугавшись уже его неподвижности, тронула худое плечо:

– Очнись, миленький… Очнись…

Он вздрогнул, сел. И ей показалось, что его лицо постарело на десять лет…

На следующий день на вокзале, проводив Розу с мужем, он ощутил щемящее чувство сиротства, которое, казалось, уже давно притупилось в его сердце.

Спустя три года Моня устроился играть перед сеансами в кинотеатре городского сада.


Нажмите для увеличения. Концерт перед киносеансом. Фото с сайта forum.myriga.info
Концерт перед киносеансом. Фото с сайта forum.myriga.info

Концерт перед киносеансом. Фото с сайта forum.myriga.info


Публика там была разная, слушала рассеянно, в зале не задерживалась. Но однажды он почувствовал неожиданно сосредоточенное внимание слушателя в третьем ряду. Это был майор, его ровесник, с орденскими планками на кителе. Когда оркестр доиграл и зазвенел звонок перед сеансом, публика поспешно покинула зал. А военный, погружённый в раздумья, остался на прежнем месте. Музыканты расходились, последним встал Моня.        

Когда он проходил мимо, военный окликнул его:

– Погоди, скрипач!

– Моня-скрипач, – подсказал музыкант.

– Значит, Эммануил? – предположил тот, не решаясь назвать так просто, седого, как он сам человека.

– Можно и так.

– А я Дмитрий… Николаевич, если хочешь. Давай поговорим.

– Только выйдем в сад, – предложил Моня, – сейчас начнётся сеанс, будет шумно.

У фонтана с цаплями, где они остановились майор, начал сразу, и совсем не по- военному:

– Я хочу помянуть брата. Мне нравится, как ты играешь. Я хочу, чтобы твоя музыка звучала там, на его могиле. Не отказывайся. Я заплачу. Сколько скажешь, заплачу.

– Хорошо, – сразу просто согласился Моня. – Только деньги ни причём.

– Брату было семнадцать, – продолжал майор, – Он погиб в ополчении в начале ноября сорок первого. Я в Ростове буду только несколько дней, даже не знаю сколько. Потому завтра, не откладывая, хочу сходить на Братское кладбище.

– Я тоже давно там не был, – словно не ему, а себе ответил скрипач.

На следующий день они встретились у кладбищенской церкви в полдень. Дмитрий попросил задержаться, чтобы зайти в неё. Под церковным сводом было тихо и безлюдно. У входа продавали свечи, возле иконостаса старая женщина убирала с подсвечников оплывшие огарки. Дмитрий купил свечу и пошёл к указанному столику с распятием. Остановился, поставил её в один из подсвечников, достал зажигалку. И услышал за спиной скрипучий голос:

– До седых волос дожил, а свечку ставить не научился! Зажги сначала!

Он вздрогнул. Не укор – сочувствие ожидал встретить в этих стенах. Быстро зажёг свечу, резко повернулся, пошел к выходу.

– Нехорошо как-то получилось, – сказал Моне уже на крыльце.

– Да Бог с ней, – примирительно отозвался тот, – идём. И увлёк Дмитрия на главную аллею.

Они шли минут двадцать. Майор всё рассказывал о брате:

– Он был старше меня на семь лет. Поступил в военное училище в мае, а погиб в октябре. Там весь набор был такой… Почти все погибли. Хоронили их в одной могиле с ополченцами. Сколько лет прошло, а я всё не мог выбраться в Ростов, чтобы на кладбище сходить, а тут случай помог. Ну вот и пришли…

Аллея вывела на открытую протяжённую площадку. На всю её длину простиралась узкая братская могила, обнесённая бордюром. Скромный обелиск стоял в её конце.

Нажмите для увеличения.

Устроились на небольшой скамейке. Моня достал скрипку. Майор извлёк из портфеля две стопки, бутылку водки, бутерброды.

А смычок уже взлетел над струнами, и явилась мелодия. Она была простой и трогательной. И предназначалась всему, что было здесь: траве, земле, деревьям, птицам, двум мужчинам, пережившим потерю близких, и всё ещё не способных примириться с нею. Она превращала скорбь в светлую печаль, щемящее чувство потери – в спасительную силу сострадания. Она призывала помнить… Помнить, чтобы жить дальше…

Когда звуки растворились в тишине, Дмитрий спросил:

– Видно у тебя тоже погибли родные в Отечественную?

– Погибли…

– Кто?

– Да все… Отец, мама, бабушка, старший брат. Он был в ополчении, тоже здесь лежит, – Моня указал на могилу.

– И ты молчал?!

– А что говорить? К этой могиле полгорода приходит.

– Так помянем! – Майор опрокинул стопку, Моня отхлебнул глоток и взялся за смычок.

Вновь зазвучала поминальная мелодия. И Дмитрию вспомнилась последняя встреча с братом в начале мая сорок первого. Мягкое солнце, ласковый ветерок, сладкий дух акаций и его ослепительная открытая улыбка… А мелодия продолжалась и воспоминание всё длилось, длилось… и растворялось в шуме листвы.

Мелодия затихла, а они ещё долго сидели молча. Первым очнулся майор:

– Спасибо тебе… Мне пора! Пойду… – Скрипач не откликнулся.

Через полчаса он очнулся на скамейке один. Под стопками, стоявшими рядом, виднелись какие-то цветные бумажки. «Деньги… – всплыла мысль. – И немалые». – Он сунул их в карман, встал. Положил скрипку в футляр и медленно пошёл по аллее.

– Нет, Моня, – говорил он себе. – Ты не сирота в этом мире. У тебя в родственниках половина Ростова и половина человечества, пережившая эту войну. И это родство крепче любого, которое может быть на свете.

Проходя мимо церкви, невольно замедлил шаг, задержал взгляд на безногом    инвалиде на ступенях крыльца; приблизился, сунул руку в карман, сгрёб только что положенные туда денежные купюры и опустил их в фуражку, перевёрнутую для милостыни. И, уже повернувшись, услышал за спиной:

– Ух ты! Деньжищи какие!.. Кто же ты будешь, мил человек?

Моня расправил плечи, повернулся лицом к инвалиду и выдохнул одно слово:

– Скрипач…


Нажмите для увеличения. Фото с сайта музтекст.рф
Фото с сайта музтекст.рф

Человек из легенды

Рассказ Любови Волошиной мы решили сопроводить своеобразным комментарием со свидетельствами о жизни реального Мони, ростовского легендарного музыканта Соломона Наумовича Телесина. В большом количестве материалы из его биографии представлены на личном сайте Игоря Хентова. ( http://hentov-igor.narod.ru/)

Мы здесь размещаем некоторые из них.


Нажмите для увеличения. Фото с сайта музтекст.рф
Фото с сайта музтекст.рф

Игорь Хентов


Наверно мало кто хотя бы раз не слышал песню «Скрипач Моня». А знаете ли вы что герой песни, созданный Александром Розенбаумом, был вполне реальным человеком. И звали его библейским именем – Соломон, Соломон Наумович Телесин. Родился Соломон Телесин в Ростове-на-Дону в 1926 году в доме на углу переулка Крыловского и ул. Старопочтовой (ныне Станиславского). В 1944 году студента 1-го курса музыкального училища Соломона Телесина призывают в армию и отправляют на фронт. Моня становится пулеметчиком. Много фронтовых дорог прошагал Моня со своим пулеметом. Командир пулеметного расчета Телесин с честью прошел до конца войны и в конце 40-х вернулся домой.   Соломон Наумович был прекрасным скрипачом. Огромной популярностью пользовался скрипач Моня у своих земляков. Они ходили за ним из ресторана в ресторан, из одного кафе в другое, там, где сегодня выступает Моня. Они так и говорили – идем на концерт Мони. Его поклонники знали – где сегодня играет Моня – в “Балканах”, “Агате”, «Петровском причале”, “Космосе”, “Фрегате”, “Тихом Доне”, “Скифе”. Люди шли туда не столько поесть, сколько послушать «нашего Моню».

Наступил период, когда многие уезжали на постоянное место жительство за границу. Сколько раз Моню звали переехать жить в Израиль и даже присылали официальное приглашение.  Он оставался верен своему Ростову. 
В одном из интервью он сказал: Это мой город, мои улицы, дома, мои друзья и я не могу все это бросить.

Умер «ростовский Паганини» 2 мая 1996 года. 

 В Тель-Авивском офисе агентства “Праздник” на стене висит календарь с изображением молодого Шуфутинского с надписью: “Дорогому, легендарному скрипачу Моне в благодарность о счастье петь о вас песню”. 1991 год.

Жив Моня, жив. Он с нами. Ведь вместе с нами живет его скрипка и его песни.

 А поэтому – «Здравствуйте, гости!».


Нажмите для увеличения. Скрипач А-идиш Моня в концертной программе Здравствуйте, гости!... Афиша
Скрипач А-идиш Моня в концертной программе «Здравствуйте, гости!..». Афиша

Из очерка Рины Гольберг, Тель-Авив, Израил


Музыканты рассказывают, что скрипка Мони заставляла плакать и смеяться любое сердце - так ярко и душевно он играл.

Говорят, что маленький ресторан "Скиф" как будто раздвигал свои стены, когда играл Соломон Наумович. "Его музыке здесь не хватало места. Говорят, что кафе работало, а на его дверях всегда висел амбарный замок. Иначе здесь не отбились бы от желающих сюда попасть. Вы по приглашению? - Вам открывают. Внутри мест немного. Кто за столиками и о чем говорят? Невысокий человек с орденской планкой на груди ничего не слышит и ничего не видит вокруг. Ничего, кроме своей мелодии - мелодии скрипки. Это скрипач ростовский Моня.

Нажмите для увеличения. Российский композитор и певец Александр Розенбаум
Российский композитор и певец Александр Розенбаум

Российский композитор и певец Александр Розенбаум

Сюда, в "Скиф" однажды после гастрольного концерта, заехал поужинать Александр Розенбаум. Здесь была лучшая в Ростове кухня, но не это произвело большее впечатление: здесь так играла скрипка!!! Музыканты рассказывают, что Розенбаум уехал в гостиницу голодным.

Они проговорили немало времени и до, и после закрытия ресторана. Чистой души и интересной судьбы человеком оказался ростовский скрипач. "Я напишу о вас песню", сказал Розенбаум. И свое обещание сдержал.

Приехав в очередной раз на гастроли в Ростов, он позвонил скрипачу, пригласил на концерт и просил захватить с собой скрипку. Соломон Наумович с радостью принял приглашение и на концерт пришел в сопровождении внука, дочери и зятя. Здесь, на большой сцене в Ростовском Дворце Спорта впервые прозвучала песня, которую посвятил ростовскому скрипачу Моне поклонник его таланта - певец и композитор Александр Розенбаум. По его просьбе Соломон Наумович аккомпанировал на скрипке. И плакал. Это был один из самых счастливых моментов в жизни еврейского скрипача.


Текст песни А.Розенбаума

Скрипач ростовский Моня

Скрипач а идиш Моня,
Когда-то - бог симфоний,
Играет каждый вечер
В ростовском кабаке.
Костюмчик так, не очень,
Но чистый, между прочим,
И кое-что в потёртом кошельке.

Скрипач еврейский Моня,
Ты долго жил, ты понял:
Без мрака нету света,
Без горя нет удач.
Услышь, как скрипка стонет
В солдатском эшелоне,
Ты вспомни, Моня, вспомни и поплачь.

Здравствуйте, гости!
Ай, не надо, ай, бросьте.
Здравствуйте, гости!
Золотые мои!
Столик Ваш справа.
Моня, бис! Моня, браво!
Моня не гордый,
Моня пьёт на свои.

Скрипач ростовский Моня,
В своих сухих ладонях
Ты держишь моё сердце,
Как горло держит стих.
Смычком едва касаясь
Завитых струн-красавиц,
Грехи мои больные отпусти.

Играй, маэстро Моня!
Скрипач всегда "в законе".
Когда задуют ветры
И душу замутит,
Тогда к тебе приду я,
И всех как ветром сдует,
И мы споём наш старенький мотив:

Здравствуйте, гости!
Ай, не надо, ай, бросьте.
Здравствуйте, гости!
Дорогие мои!
Столик Ваш справа.
Моня, бис! Моня, браво!
Моня не гордый,
Он живёт на свои.

Послушай меня, Моня:
Я вечно на перронах,
Я трусь о них, как трётся
О струны канифоль.
Но каждый раз в вагоне
Пассажи твои, Моня,
Снимают враз мне головную боль.

Здравствуйте, гости!
Ай, не надо, ай, бросьте.
Здравствуйте, гости!
Дорогие мои!
Столик Ваш справа.
Моня, бис! Моня, браво!
Моня не гордый,
Моня пьёт на свои.


Нажмите для увеличения. На снимке Соломон Телесин играет для Михаила Шуфутинского (на первом плане). За пианино последний аккомпаниатор и друг Мони Сергей Филонов.rslovar.com

На снимке Соломон Телесин играет для Михаила Шуфутинского (на первом плане).

За пианино последний аккомпаниатор и друг Мони Сергей Филонов.rslovar.com

На снимке Соломон Телесин играет для Михаила Шуфутинского (на первом плане).

За пианино последний аккомпаниатор и друг Мони Сергей Филонов.rslovar.com


У кабацкого артиста жизнь бывает и цветиста.


(Из материала журналиста В.Ягозинского об одном из аккомпаниаторов Соломона Наумовича Телесина – Сергее Филонове)

- Некоторые мои коллеги стесняются признаваться, что играют перед жующей публикой. Другие не желают афишировать доходы. На мой взгляд, это неправильно: заработки в кабаках уже не будоражат воображение, а статус ресторанного музыканта, наоборот, повысился, - считает Сергей Филонов.   Филонов начал свою кабацкую карьеру в 1984 году, после окончания Ростовского училища искусств. Молодого пианиста пригласил выступать вместе легендарный скрипач Моня. Рестораны и кафе "Скиф", "Космос", "Фрегат" и многие другие были тогда неформальными концертными площадками.

- С Моней я прошел хорошую школу. Научился играть буквально все! С ходу делал аранжировки композиций, которые нам заказывали клиенты, от блатных шлягеров до классики, - рассказал С.Ю. Филонов.

Моня и хард-рок.

Однажды в ресторан, где выступал Моня, прорвалась группа конкретных пацанов. “Слабай “Дым над водой” из “Дип Пёпл”, – попросили они его. Моня слегка растерялся, но вида не подал.
Повернувшись к своему аккомпаниатору Сергею Филонову, он тихо спросил, знает ли тот, что это за “Дым” такой. Сергей знал. “Тогда начинай, а я подхвачу”, – уверенно сказал Моня. Очевидцы говорят, что такое виртуозное исполнение на скрипке известной рок-композиции вряд ли кому доводилось и доведется услышать.

"Ах, Камчатка, жемчужина у моря".

Запомнилось Сергею Филонову и то, как в Ростове гостили бизнесмены из Восточной Сибири. Гуляя в ресторане, они заказали песню о Камчатке. Ничего такого ростовские музыканты, конечно же, не знали. Однако, они с честью вышли из положения, спев "Ах, Камчатка, жемчужина у моря".
"Как это мы до сих пор не слышали такую замечательную песню?" – удивились гости. И попросили записать им слова.

Моня – “ростовский Паганини”.

Однажды Моня играл в ресторане “Фрегат”, что был на Левбердоне. Публика там, с одной стороны, ну очень крутая, а с другой – понимающая. Бывает так, что “лед и пламень”. И вот во время концерта на замечательной Мониной скрипке лопается струна. Но он отыграл концерт до конца, да так, что никто и не догадался об этом. И лишь потом извинился, что, может, не совсем был на уровне.
После этого его прозвали “ростовским Паганини”.


Нажмите для увеличения. Утро со старой скрипкой. Фото с сайта photosight.ru.

Утро со старой скрипкой. Фото с сайта photosight.ru.

Утро со старой скрипкой. Фото с сайта photosight.ru.

Скажи свое слово о любимом городе!

Вы можете отправить свой текст, напечатав его в поле "Примечание", либо  прикрепив файл с текстом.


* Поле, обязательное для заполнения

CAPTCHA