Главная / Ростовский КниГурМен / Воспоминания о любимых книгах

Воспоминания о любимых книгах

КниГурМен от
Андрея Владимировича Сидорова

Кто-то из мудрых как-то остроумно заметил — мы состоим из людей, которые нас окружают. Но в той же мере это можно сказать и о книгах. Строчками, прочитанных нами книг, пишутся также и наши биографии, а не только судьбы литературных героев, придуманные писателями. Разумеется, речь идёт не о книгах вообще, а о тех, что возникли в нашей судьбе не случайно, а будто бы были написаны специально для нас.


Читать полностью »

Возникнув в тот или иной период нашего становления одни из них потрясли, переполошили, взбудоражили всё наше существо и сознание. Другие вошли в наш мир тихо, почти незаметно, но остались в нас частицею нас самих, став навсегда верными друзьями-собеседниками, добрыми спутниками и мудрыми советчиками на жизненном пути.

Такие книги сродни некоему материалу в строении нашей личности или живительному витамину роста, постепенно, сантиметр за сантиметром, поднимающему нас ввысь. В каком-то смысле личностный рост человека и можно измерить высотой книжной стопки, поднявшейся рядом с ним из таких сочинений.

Какие это книги? Чем они стали для нас? Готовы ли мы выразить им свою благодарность, рассказав о них другим?

Хотелось бы, чтоб были готовы. Потому что для таких рассказов мы и придумали наш проект: КНИГУРМЭН или Дневник читателя.

Наш сегодняшний собеседник Андрей Владимирович Сидоров.




Андрей Владимирович Сидоров, выпускник исторического факультета РГУ.

В настоящее время бизнесмен.

Сын известного ростовского писателя и краеведа-историка Владимира Сергеевича Сидорова.

Андрей Сидоров Мне трудно выделить какую-либо одну книгу, с которой у меня началось вхождение в мир литературы. Наша квартира — это была библиотека. У нас не было мебели. Были только книги вокруг. Мы спали и, можно сказать, ели на них. У нас была однокомнатная квартирка, в которой из мебели были книжные стеллажи, тахта и холодильник. Повторюсь, мне трудно назвать одну отдельную книгу, потому что отец мне давал полную свободу, и я владел всеми домашними книжными накоплениями сразу. Я их раскрывал, разглядывал и перелистывал. В плане непосредственного чтения первое впечатление ко мне пришло от бабушки, папиной мамы, Веры Александровны Перекрестовой. Образованнейшая была женщина, она знала три языка, музыкально образованная, это дворянское воспитание. По линии матери это была казачья дворянская семья. Она мне читала своих любимых Вальтера Скотта, Шиллера, Киплинга.

 Нажмите для увеличения. Редьярд Киплинг Избранные стихи. Фото с сайта Bookscafe.net
Редьярд Киплинг «Избранные стихи». Фото с сайта Bookscafe.net

Она обожала его стихи, множество их знала наизусть. И декламировала их с необычайным артистизмом.

Потом уже в самостоятельном чтении в моей жизни появились: Майн Рид, Луи Бусенар, Шарль Де Костер. Очень рано я познакомился с «Тилем Уленшпигелем», когда из моих сверстников никто о нём ничего не знал. Достаточно рано познакомился и с Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэлем», где-то в седьмом классе. У нас было замечательное подарочное издание с прекрасными иллюстрациями. Иллюстрации меня поразили, и я начал разбираться с этим удивительным миром раблезианства.

КниГурМен Давайте и мы чуть подробнее остановимся на мире Рабле и де Костера.

А.С. «Тиль» меня поразил сочетанием праздничности с каким-то ужасом. Потом ещё вышел замечательный фильм Алова и Наумова абсолютно меня потрясший. В результате «Тиля» я потом перечитывал раз шесть. И каждый раз открывал в нём всё новое и новое. То же самое с Рабле, который ещё интересней был для меня.

 Нажмите для увеличения. Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». Фото с сайта Nerohelp.info
Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». Фото с сайта Nerohelp.info

Потому что в нём идёт переплетение средневековой эстетики с историей религии, с традициями времени. Это книга познания, которая тебя постоянно подпитывает и заставляет поднимать пласт за пластом много ещё чего другого, чтобы до конца понять и осмыслить о чём идёт речь.

Конечно же в детстве я читал и сказки. Был у нас четырёхтомник народных сказок. Мама их обожала и мне их тоже читала. Арабские, индийские, японские, китайские, конечно же и русские, Пушкин, Ершов с его «Коньком Горбунком», Лермонтов и так далее.

КГМ Вы упомянули о бабушке, о её казачьих корнях, и отец ваш, Владимир Сергеевич Сидоров известный ростовский писатель много времени и сил посвятил изучению казачьей жизни и истории. А как входила казачья тема в вашу жизнь?

А.С. Вошла она достаточно рано и также незаметно и естественно, как литература и чтение.

Уже в раннем детстве мне посчастливилось побывать у самого Шолохова. Отец меня брал с собой в писательские поездки. Была такая практика, когда молодые писатели отправлялись знакомиться с трудовыми коллективами области и страны: в Калмыкию, Целинский район нашей области и по другим маршрутам.

 Нажмите для увеличения. Михаил Александрович Шолохов.
Михаил Александрович Шолохов.

Было в программе и посещение молодыми писателями советского классика Михаила Александровича Шолохова. Отец взял меня с собой. Я был совсем юным мальчишкой и мне Шолохов запомнился таким дедом, который как-то по-особенному курил папиросы через мундштук.

Мой дед курил совсем по-другому. И ещё мне запомнились удочки Шолохова, которые у него стояли в углу в его шикарном доме. Вот такое мощное было моё первое приобщение к миру донской культуры. (смех).

А непосредственное соприкосновение с казачьим обиходом было в деревне в хуторе Холодный станицы Мариинской, в котором жили родители матери, это Цимлянский район сейчас. Это сугубо казачьи места были. Сосед наш долгие годы работал директором станичной школы и помнил ещё Елпидифора Парамонова, который входил в общество, содержавшее казачьи школы по станицам и хуторам. Звали соседа Михаил Иванович Горшенин. Он ходил по казачьи в штанах, заправленных в шерстяные носки и чувяках-чириках, рубашка навыпуск пояском затянутая, картуз (казачьих фуражек тогда было трудно достать). Песен он знал немереное количество. Такие как он старики, бабушки и дедушки, садились по вечерам на лавочках и играли песни. Казачью жизнь я зацепил настоящую. Сейчас это ушло её подлинную уже никто не знает.

КГМ Может быть вспомните какую-нибудь из песен?

А.С. (напевает)

В девяносто третьем годе ученья начались

ам шли бойцы с похода, чтоб Вислу переплыть.

Ура! Ура! Ура!

Донцы песню поют

Через речку Вислу на кониках плывут.

На той сторонке Вислы построен был бухвет…

И так далее, вплоть до того, что чуть позже появляется там и Маруся, и дело приобретает совсем уже взрослый разворот. О чём я узнал значительно позже когда уже подрос. (смех)

Напев был достаточно сложный, и трудно было точно поймать, всё многоголосье. Два или три человека они могли так изобразить песню, что даже мороз по коже шёл. Я сразу ощутил здесь связь и с кавказским знаменитым многоголосьем. А мы были знакомы и с Зиминым, папа дружил с Андреем Петровичем (А.П.Зимин известный ростовский архитектор и краевед). Мы часто пересекались с ним у художника Михаила Соколенко в его мастерской в Нахичевани.

Это ещё одно из счастливых обстоятельств моей жизни. Не многим довелось это видеть. Знаменитые портреты, которые сейчас висят в Старочеркасском музее, Михаил обнаружил в семидесятые годы под досками пола. По ним ходили!!!

 Нажмите для увеличения. Портрет казачьего атамана Степана Ефремова. Из коллекции музея Старочеркасска. Фото с сайта Efremov.su
Портрет казачьего атамана Степана Ефремова. Из коллекции музея Старочеркасска. Фото с сайта Efremov.su

Портрет казачьего атамана Степана Ефремова. Из коллекции музея Старочеркасска.

Не знаю, какие обстоятельства их туда забросили, видимо, во время войны. Они лежали под полом красочным слоем к земле. И весь этот слой от сырости отделился от холста. Михаил рассказывал, что, когда он это обнаружил, у него чуть сердечный приступ не случился. И реставраторы намазывали новые холсты каким-то клейким составом и поднимали на них эту живопись вместе с приставшей к ней землёй. Я застал момент, когда вся его мастерская была заставлена этими портретами, пополам с приставшей к ним земляной крошкой. И потом всё это чистилось и восстанавливалось.

В тоже время бывал там и Андрей Петрович Зимин. Так вот, когда заходил разговор о казачьих песнях, Зимин говорил отцу: «Казаки могли заиграть песню и над бутылкой водки просидеть целый день, вспомнив о водке только к вечеру, когда песня закончится». (смех) Такой долгий и замысловатый был у песни распев.

КГМ Перейдём к тем книгам, которые придя к вам однажды, сопровождают вас по сей день.

А.С. Уже в старших классах школы я увлёкся военными мемуарами. Мой дед со стороны мамы прошёл две войны Финскую и Великую Отечественную. Начинал рядовым, а закончил майором, командиром пехотного батальона. Кавалер ордена Александра Невского. И он очень интересовался военными мемуарами и приобщил к этому увлечению и меня. Вначале меня привлекли мемуары участников Отечественной войны. К ним позже прибавились авторы, участники Гражданской войны 1918 -21 года, так называемой белогвардейской литературы: Деникин, Врангель, Краснов. Всего около десятка различных авторов. Судьбы у них бывали разные.

Интересны мне и немецкие мемуары двух Мировых войн. О Первой, потому что до определённого времени у нас это вообще была забытая война. А о второй, потому что вокруг неё столько настроено различных мифов и инсинуаций, что лучше попытаться самому, черпая материал из разнообразных источников, сложить обо всём своё мнение.

Интересны мне были воспоминания двух Врангелей, отца и сына (одного из видных руководителей белого движения Петра Врангеля). Но особенно ценны для нас ростовчан воспоминания его отца, Николая Егоровича Врангеля (1847—1923) — бывшего военного, а потом предпринимателя, общественного деятеля, писателя и собирателя антиквариата. Был он и председателем Российского Общества Пароходства и Торговли.

 Нажмите для увеличения. Особняк Н. Е. Врангеля в Ростове-на-Дону. Современный снимок. Фото с сайта Aikido-mariel.ru
Особняк Н. Е. Врангеля в Ростове-на-Дону. Современный снимок. Фото с сайта Aikido-mariel.ru

Особняк Н. Е. Врангеля в Ростове-на-Дону. Современный снимок.

Никто так подробно не описал самый кипучий период в истории Ростова, связанный со временем руководства городом его легендарного головы Андрея Байкова. Врангель, кстати, очень критично воспринимал его некоторые действия.

КГМ А из авторов художественной литературы кого бы вы определили своим вечным спутником?

А.С. Конечно Булгакова, всё его творчество, а не только обожаемого всеми «Мастера и Маргариту». Очень тонкий и глубокий писатель сколько раз я его ни читал, и всё время открывал в нём, что-то новое.

Шолохов, его трудно даже с кем-то сравнить по степени значимости для меня. Мне он очень близок и дорог по материалу, который он предлагает. С одной стороны, это война, которую я воспринимал через рассказы бабушки и деда и увлёкся этой темой. Детство, можно сказать, провёл в окопах, именно там, где немцы шли на Сталинград и что описал Шолохов в романе «Они сражались за Родину». В «Тихом Доне» замечательны и семейные сцены в курене Мелиховых, и описания природы, и жестокие батальные сцены. Судьбы человеческие, их переплетение и крушение. Каждому слову веришь потому что автор это сам пережил и изложил, опираясь на реальные факты.

 Нажмите для увеличения. О. Верейский из иллюстраций к роману М.Шолохова «Тихий Дон». Фото с сайта Movos.ru
О. Верейский из иллюстраций к роману М. Шолохова «Тихий Дон». Фото с сайта Movos.ru

О. Верейский из иллюстраций к роману М. Шолохова «Тихий Дон».

Отец мой это тоже подчёркивал. Особенно, когда он работал над «Крестной ношей», книгой, составленной из писем к казакам, ушедшим за рубеж после Гражданской войны, от их родных и близких, оставшихся на советской территории. В 20-е годы ещё была возможна такая переписка. Так вот в этих письмах запечатлены подлинные истории жизней и судеб людей, которые, как и герои «Тихого Дона», прошли через горнила испытаний Гражданской войны, а позже, быть может, оказались в ситуациях персонажей «Поднятой целины». В этих письмах нет никакого вымысла, а жизнь как она есть. И эта подлинная правда, как нельзя лучше перекликается с тем, что написал Шолохов, оттеняя и дополняя его тексты какими-то новыми чертами и нюансами.

КГМ И такой вопрос, который я задаю своим собеседникам в «КниГурМене»: У вас есть взрослый сын, не было ли у вас желания посоветовать ему прочесть одну из любимых вами книг, передав её как своеобразную эстафету от вашего поколения следующему?

А.С. Сын читает очень много и это меня радует. И это у него началось с определённого периода как-то резко. Он был обычным подростком, как и все не особо тянувшимся к чтению. Компьютер, игры, и никакими силами его нельзя было заставить взяться за книжку. Но после того как ему выпало три года поучиться за границей в Вене, всё кардинально изменилось. Когда он оторвался от семьи и от страны, он изменился просто на глазах. Уже приехав на первые каникулы, он закачал себе в смартфон всю нашу классику и литературную и кинематографическую.

КГМ Захватив мешок донской земли под мышку... (смех)

А.С. «Они у меня там все», - говорит, - «по утрам «Смуглянку» поют» (смех). Деда своего Владимира Сидорова он читает всё время. Что касается моих предпочтений, переданных ему — это страсть к Генриху Сенкевичу и его «Крестоносцам».

 Нажмите для увеличения. Генрик Сенкевич. Крестоносцы. Фото с сайта Knigs.sells.com.ua
Генрик Сенкевич. Крестоносцы. Фото с сайта Knigs.sells.com.ua

Я её читаю и перечитываю периодически и ему это передалось. Книга написана с глубокой исторической увязкой. Для нас с ним это своеобразная кодовая книга и её ситуациями, и фактами мы можем перекликаться постоянно.

КГМ Есть такая, что называется, литературная площадка, где вы оказываетесь вместе. Хорошо. И ещё один традиционный наш вопрос напоследок.

Раньше был такой популярный лозунг: «Книга — лучший подарок». Если бы довелось сегодня, чтобы вы выбрали из книг для подарка какому-нибудь хорошему человеку?

А.С. Я бы подарил книги моего отца «Камышеваху» и «Темерник» о жизни Ростова в начале XX века. Я думаю любому нормальному, вменяемому человеку, а тем более ростовчанину это было бы интересно.

 Нажмите для увеличения. Владимир Сидоров. Темерник
Владимир Сидоров. Темерник

У меня есть друг Евгений Сосницкий, мы с ним учились в университете. Он коллекционер всего, что связано с Ростовом. Я с удовольствием ему бы подарил эти книги, а заодно и всем любителям донской литературы и истории. Сейчас мы с сыном как раз задумываемся над их переизданием. Но прежде, видимо, займёмся размещением творческого наследия нашего отца и деда Владимира Сидорова в интернет-пространстве.

КГМ Да, я думаю, это будет отличным подарком нам всем. Со своей стороны, мы уже отобрали в нашу «Занимательную Ростовологию» фрагменты из «Камышевахи» и «Темерника» и некоторых других произведений Владимира Сергеевича и разместим их в нашей коллекции в ближайшее время.

А вас Андрей, я благодарю за сегодняшнюю беседу и желаю, чтобы все ваши планы осуществились.

В роли КниГурМенаАлександр Пхида.



Скажи свое слово о любимом городе!

Вы можете отправить свой текст, напечатав его в поле "Примечание", либо  прикрепив файл с текстом.


* Поле, обязательное для заполнения

CAPTCHA