Главная / Ростовский КниГурМен / Воспоминания о любимых книгах

Воспоминания о любимых книгах

КниГурМен от
Андрея Рослого

Кто-то из мудрых как-то остроумно заметил — мы состоим из людей, которые нас окружают. Но в той же мере это можно сказать и о книгах. Строчками, прочитанных нами книг, пишутся также и наши биографии, а не только судьбы литературных героев, придуманные писателями. Разумеется, речь идёт не о книгах вообще, а о тех, что возникли в нашей судьбе не случайно, а будто бы были написаны специально для нас.


Читать полностью »
Андрей Сергеевич Рослый – кандидат филологических наук, доцент, руководитель ОП «Журналистика» в бакалавриате «Института филологии, журналистики и межкультурной коммуникации» Южного федерального университета.

Возникнув в тот или иной период нашего становления одни из них потрясли, переполошили, взбудоражили всё наше существо и сознание. Другие вошли в наш мир тихо, почти незаметно, но остались в нас частицею нас самих, став навсегда верными друзьями-собеседниками, добрыми спутниками и мудрыми советчиками на жизненном пути.

Такие книги сродни некоему материалу в строении нашей личности или живительному витамину роста, постепенно, сантиметр за сантиметром, поднимающему нас ввысь. В каком-то смысле личностный рост человека и можно измерить высотой книжной стопки, поднявшейся рядом с ним из таких сочинений.

Какие это книги? Чем они стали для нас? Готовы ли мы выразить им свою благодарность, рассказав о них другим?

Хотелось бы, чтоб были готовы. Потому что для таких рассказов мы и придумали наш проект: КНИГУРМЭН или Дневник читателя.

Сегодня на наши вопросы отвечает кандидат филологических наук, доцент, руководитель ОП «Журналистика» в бакалавриате «Института филологии, журналистики и межкультурной коммуникации» Южного федерального университета Андрей Сергеевич Рослый.



КниГурМен Начнём с первого традиционного вопроса: как в твою жизнь пришла книга, какие были первые впечатления о ней?

Андрей Рослый Не скажу ожидаемо, что это были какие-то уж очень ранние, младенческие впечатления, что это была какая-нибудь «Курочка-ряба», которую принесли родители, и я её прочитал взахлёб.

Нажмите для увеличения. Фото с сайта roboteh.pro
Фото с сайта roboteh.pro

Мои по-настоящему яркие книжные впечатления начались тогда, когда в Ростове открылся книжный рынок. На котором сидели дядьки на асфальте, подложив газетки под книжечки. Он тогда ещё был даже не на стадионе «Динамо», недалеко от ЦГБ, а где-то на набережной. Это, наверное, середина 80-х. Перестроечные процессы пошли, начались какие-то послабления и в книжной сфере, мне тогда было около 10 лет. Отец на этом рынке скупал всё. Можно уже было купить и американскую фантастику, ту, которой до этого было не достать. Можно сказать, что моё приобщение к книжному миру происходило через американскую фантастику: через Хайнлайна, через Желязны, Азимова, Гарри Гаррисона.

Те имена, которые сейчас я воспринимаю абсолютно по-другому, но тогда это было откровением.


КГМ Это тоже, своего рода сказки, но своеобразного фантастического преломления.

А. Р. Да, конечно. И среди этого великолепия была куплена книжка нашего замечательного Кира Булычёва «Гостья из будущего» и что-то ещё. Вот такое было моё вхождение в пространство активного чтения. Дошло до того, что в школе потом мне не очень хотелось читать Достоевского и Гоголя. Меня понуждали к этому весьма ультимативным способом: «Хочешь прочесть фантастический роман? Прочти «Тараса Бульбу» Гоголя!!!» (смех)

КГМ А кто твои родители? И как ещё они влияли на твои читательские приоритеты?

А. Р. Обычная советская семья. Мама — врач, папа — экономист-плановик. Но книжек у нас всегда было море, и они для нас были необыкновенной ценностью. До сих пор я переезжаю повсюду с доставшимся мне по наследству четырёхтомником Даля. Зачем он нужен мне сейчас не знаю, но это уже как некий символ. (смех)

КГМ Знак рыцарского филологического достоинства, как щит или герб. Ты же остепенённый кандидат наук. А потом, наверное, ещё и духовная скрепа с книжным миром детства. (смех)

А. Р. Может быть. Денег тогда в семье было не особенно много, и мы старались, чтобы наши с отцом набеги на книжный рынок были не сразу замечены мамой. И не вызвали её негодования из-за очередной растраты. Книжка тихо ставилась на полку, как будто она всегда там и жила. Второй вариант был подбросить незаметно книгу маме, чтобы она её прочла и ей понравилось. (смех)

КГМ Мама у вас в семье была такой главный литературный редактор?

А. Р. Я бы даже сказал, цензор. (смех)

КГМ Ну и теперь школьные годы чудесные, когда Тарас Бульба пошёл стеной на Азимова и Гаррисона.

А. Р. У меня была прекрасная учительница «Литературы» в школе № 53 Лидия Васильевна Горгопа, она усмотрела во мне что-то стоящее и повела по той самой дорожке, которая и привела меня на филфак университета.

КГМ Не первый раз в наших разговорах в «КниГурМэне» возникает тема учителя и его роли в приобщении к чтению. Как это было у тебя?

А. Р. Прежде всего это личный пример, наверное. Когда ты видишь поведение человека, когда ты его уважаешь за то, что видишь в его преподавании не просто передачу азбучных истин из учебника, а личное индивидуальное отношение к предмету. Я помню, как мы с моим одноклассником только познакомившись с удивительной рок-оперой Уэбера «Иисус Христос — суперзвезда» захотели этим поделиться с кем-нибудь. И мы прибежали к Лидии Васильевне и сказали ей: «Смотрите как это здорово! Хотите, мы вам принесём послушать?» Она ответила: «Конечно, я её знаю. Это одно из моих любимых произведений». И мы поняли, что это наш человек. И главное мы чувствовали, что и её отношение к предмету не формальное, а как к призме или, если угодно, как к пушкинскому «магическому кристаллу», через который интересно смотреть на мир.

КГМ А чем она вас, что называется «брала» в своей методике преподавания?

Нажмите для увеличения. Фото с сайта Onlinetrade.ru
Фото с сайта roboteh.pro

А. Р. Ну вот, например, изучали мы «Мастера и Маргариту» Булгакова, и она проводила вместе с нами его разбор. Это было по форме скорее академично, но так увлекательно и завораживающе по содержанию. Когда нам открывались пласт за пластом разнообразные смысловые уровни романа, пересечения историй бытовой, библейской, проводился разбор замысловатого переплетения системы героев и персонажей, это было так увлекательно, что мы бежали на уже упомянутый книжный рынок и на последние деньги покупали там «Булгаковскую энциклопедию».

КГМ Ты так красиво и глубоко научно это описал, но как такой филологический анализ способен увлечь какого-нибудь мальчишку, который, как поётся в детской песенке, состоит из «линеек и батареек» или, что-то в это роде?

А. Р. Очень просто. Ведь кто-то собирает машинки и другие механизмы, чтобы понять, как они устроены, а кто-то - художественные произведения.

КГМ Поразительно! Никогда не задумывался над таким простым и предельно ясным объяснением сути литературоведческого анализа через банальное слово «разбор». (смех)

А. Р. Ведь литературное произведение по большому счёту тоже кем-то сделано. И интересно понять, как это работает. Тот наш восторг и удовольствие, которые возникают после прочтения книги и долго не оставляют тебя на чём они держатся? Где та кнопка в тебе, которая откликается на авторское воздействие? Поэтому любой филолог - это всегда в чём-то мальчишка с отвёрткой, который с увлечением разбирает и собирает машинку «Войны и мира» Толстого или, «Мастера и Маргариты» Булгакова.

КГМ А я попутно ещё замечу, что повезло ученикам Андрея Сергеевича Рослого, который нашёл такой увлекательный способ объяснения притягательности академического знания и ведёт своих студентов на штурм библиотечных бастионов с филологическими отвёртками наперевес. (смех)

Какие же ещё произведения ты «раскрутил» в своей юности и не перестаёшь этого делать и теперь?

Нажмите для увеличения. Фото с сайта livelib.ru
Фото с сайта livelib.ru

А. Р. Уже, когда я учился на филфаке мне открылся, не столь широко популярный, но хорошо известный текст Данте Алигъери «Новая жизнь».

О котором нам рассказала в своём курсе о Возрождении и о Предвозрождении Ирина Геннадьевна Садовская. Это потрясающий микс сонетов, их разборов, историй, то есть нарративов, которые сопровождали появление этих сонетов. Это была любовь с первого взгляда, которая заставила меня идти и изучать итальянский язык, чтобы хотя бы чуть-чуть научиться если не говорить по-итальянски, то произносить хотя бы некоторые фразы из «Новой жизни» Данте.

КГМ Скажи несколько слов.

А. Р. Но это же будет просто текст.

КГМ Ничего мы его озвучим в русской транскрипции. (смех)

А. Р. Самые первые строчки «Новой жизни»: «Инквелла парте дел либро, делла миа мемочиа, динанзи куале росо си потреббе леггере, си трова уно рубрика, ла куале дисе: Инсипит вита нова».

КГМ Свидетельствую: на слух это божественно!

А. Р. (смеётся) Здесь смесь итальянского и латинского языков. На русский это переводится так: в этой части книги моей памяти, перед которой можно мало что прочесть (мало что заслуживает быть прочитанным), находится рубрика, которая гласит: "Начинается новая жизнь" И это те строчки с которых начинается этот бессмертный текст Данте. Но мой интерес здесь даже не в том, как это здорово и красиво написано, хотя Данте, безусловно непревзойдённый мастер стиха. Достаточно сослаться здесь на Мандельштама, который обратил внимание исследователей на музыкальность строк Данте. Но ещё одно открытие Мандельштама – это ассоциативная поэтика Данте. Суть её в том, что любое даже очень привычное слово, попадая в новый контекст начинает звучать по-новому, порождает новый пучок смыслов, и начинает означать не только то, что оно привычно значит, но ещё и это, и это, и это.

КГМ Это, как в живописи, когда предмет, попадая в определённое окружение принимает отсветы находящихся рядом объектов, и несколько меняет свой собственный цвет.

А. Р. Похоже на то. Применительно к слову этот эффект выражается в том, что звучать оно будет привычно, а смысл содержать уже другой. Ну вот, скажем, у того же Мандельштама:

Где больше неба мне — там я бродить готов,
И ясная тоска меня не отпускает
От молодых еще воронежских холмов
К всечеловеческим, яснеющим в Тоскане.

И тут ты понимаешь, что это не просто регион в Италии, но место, где Данте, где жива «тоска по мировой культуре», что это место подключает древние пласты итальянской культуры к конкретному переживанию сосланного в Воронеж советского поэта Мандельштама. И потом название местности Тоскана перекликается с нашим родным словом «тоска».

КГМ Ну и ещё немного расскажи о своих книжных спутниках постоянных и любимых.

Нажмите для увеличения. Фото с сайта bishop.cruze-lib.ru
Фото с сайта bishop.cruze-lib.ru

А. Р. Тут понимаете какая штука, когда ты относишься к книжке профессионально, то сложно сказать какое произведение ты выделяешь или оно на тебя повлияло. С точки зрения бытовой, что ли, такой подход возможен. Но когда ты начинаешь воспринимать литературу профессионально, филологически, как цепочку определённых смыслов, в которой многие тексты тесно переплетены, то, называя один текст ты с необходимостью должен упомянуть и другой, и третий, и четвёртый. И я мог бы сказать, что для меня откровением был «Улисс» Джойса.

Но вначале не этот текст, который с первого подхода понять просто невозможно, ты просто оказываешься погребённым под ним. Ты не сможешь понять «Уллиса», если вначале не разберёшься с «Одиссеей» Гомера. Улисс, как известно, один из вариантов имени известного древнегреческого героя. Да и вся архитектоника произведения Джойса тесно перекликается с античной поэмой. Не поймёшь ты «Уллиса» и если не прочитал по-настоящему раннего Джойса и его «Портрета художника в юности». Это если говорить о зарубежной литературе. В нашей изящной словесности сплошь и рядом такие же истории. Один из значительнейших текстов нашей отечественной культуры является «Евгений Онегин» Пушкина. Как ни банально это звучит для нашего обыденного сознания. Назовите фрукт — это яблоко. Назовите птицу — курица. Ну, а писатель здесь - Пушкин со своим романом в стихах. Но при серьёзном рассмотрении окажется, что пушкинский «Онегин» это мега-текст, вбирающий в себя потенциал других текстов Шатобриана, Руссо, Штерна, не говоря уже о Байроне. И знать, и по-настоящему понимать «Евгения Онегина» ты сможешь, зная, что было написано до него и, как ни странно, после него.

В каком-то смысле идеальным чтением для меня, можно сказать, является смартфон, электронная книга, которая обладает массой ссылок и комментариев, книга книг, всемирная библиотека у меня в кармане. И моя любимая книга для чтения – это ЛИТЕРАТУРА в системе всех своих перекличек и связей.

КГМ Ну, Андрей Сергеевич, погребли вы меня и обрушили своим интеллектом не хуже «Улисса» Джойса. (смех)

Но всё же попытаюсь как-то выкарабкаться и задать тебе вот какой вопрос. У Блока в одном из стихотворений есть строчки: «Я — сочинитель, человек называющий всё по имени, отнимающий аромат у живого цветка.» Не является ли своеобразное профессиональное филологическое препарирование неким убиванием аромата живого цветка книги?

А. Р. Сложно ответить однозначно. Но всё-таки нет. Если уж мы пошли по парфюмерным ассоциациям, то здесь как раз происходит очищение уникального аромата этого произведения от сторонних примесей, чтобы в полной мере насладиться его подлинной и неповторимой природой. Можно пойти здесь и вслед ассоциациям, связанным с названием вашей рубрики «КниГурМэн», в которой ощущается отсылка к слову «гурман», т.е. человек тонко чувствующий разнообразные оттенки вкусов. Так вот, чем тоньше мы чувствуем оттенки всех компонентов, входящих в литературное произведение, тем, в конечном счёте, богаче и ярче удовольствие, которое мы можем от него получить.

КГМ А мы продолжаем получать удовольствие от беседы с вами Андрей Сергеевич, и следующий мой вопрос: какое из блюд современной литературной кухни произвело на вас наибольшее впечатление в последнее время?

А. Р. Я с удовольствием об этом расскажу. Но прежде скажу ещё немного о выборе чтения и о роли в нём тех самых людей, которые якобы «отнимают аромат у живого цветка». В том бурном, а зачастую и мутном литературном море, которое нас сегодня захлестнуло массой разнообразных изданий, очень важно исхитриться не захлебнуться и выйти на нужный фарватер с чистой водой. И здесь нам и необходимы качественные маяки, лоцманы и навигаторы. В их роли для меня, например, выступают экспертные советы авторитетных литературных премий «Большая книга», «Русский букер», «Национальный бестселлер», «Премия поэт». С функцией своеобразной селекции выступают и наши литературные журналы, которые, слава Богу, никуда ещё не делись. Появились в этом направлении и солидные Интернет-ресурсы: прекрасный ресурс «Горький-медиа», прекрасный ресурс «Медуза», на котором критики публикуют итоги своих профессиональных прочтений. Это помогает любому заинтересованному читателю сориентироваться в огромном и яростном мире современных книжных изданий.

И вот теперь я хочу назвать ещё и прекрасную книгу, которую я не так давно приобрёл, и с удовольствием обращаюсь к ней, чтобы разобраться в современном литературном процессе. Эта книга замечательного литературного критика Галины Юзефович «Удивительные приключения рыбы-лоцмана». Уже её название говорит само за себя и предлагает нам вслед за автором изучить некоторые основные маршруты сегодняшней литературной действительности.

КГМ И какие же маршруты тебе показались наиболее интересными не только с профессиональной точки зрения, но и с просто, если можно так сказать, общечеловеческой, читательской? Новые книги, которые доставили тебе удовольствие и ответили на какие-то важные для тебя вопросы?

А. Р. Особенно хотелось бы здесь сказать про «Лавр» Евгения Водолазкина.


Нажмите для увеличения.Фото с сайта paia.livejournal.com
Фото с сайта paia.livejournal.com

Как сказал когда-то Ленин о том, что его перепахал роман «Что делать?» Чернышевского (смех), что-то подобное у меня произошло и с Водолазкиным.

Я не нашёл в этой книжке ни одного ответа на свои вопросы, да и глубоко убеждён, что задача писателя не отвечать на вопросы, а помогать читателям эти важные вопросы для себя сформулировать. После чтения «Лавра» мною было сформулировано огромное количество вопросов. Вопросы онтологического характера: кто я? зачем я? и, собственно говоря, чем всё закончится? В этом плане Водолазкин даёт своего рода успокоительное: ничем не закончится. Ничего не закончится. Время превратится в большое циклическое время. В разных воплощениях будет повторятся и в этом-то и выражается вечная суть человеческой жизни.

КГМ То есть своей книгой тебе и нам Водолазкин подарил бессмертие?

А. Р. Фактически да. Представление о бессмертии. Это первый роман из моих сегодняшних приоритетов. А если говорить о зарубежной прозе, это Джонатан Франзен «Безгрешность», его последний нашумевший роман.

Нажмите для увеличения. Фото с сайта chita.ru
Фото с сайта chita.ru

Он даёт нам представление не просто о том, как существует современный человек в мире информационных технологий, а о том, что не смотря на то, что времена меняются, появляются новые отношения с информацией, человек остаётся тем же кем он всегда и был: одинокий, голый, растерянный, испуганный и сильно желающий любви. Чем хорош Франзен, тем что он пишет на материале нашей недавней современности. И он показывает генезис проблем современного общества и очень остроумно иронически обыгрывает реалии международной политики.

Но в основе своей он просто рассказывает частные человеческие истории, истории любви, поиска себя в этой жизни, но все они накладываются на большое историческое время. Франзен мастер прозы очень серьёзный.

КГМ И в завершении нашего разговора ещё вот такие два вопроса.

Первый. Я знаю у тебя есть две дочери. Есть ли такая книга, которую ты бы пожелал прочесть твоим детям в обязательном порядке?

А. Р. В этом году мы с моей коллегой и хорошим другом Марией Ровинской, она лингвист, преподаватель, один из ярких апологетов и организаторов «Тотальных диктантов». Так вот, вместе с Марией мы в Сочи в образовательном центре «Сириус» провели литературный проект «Что хотел сказать автор?» Мы выбрали пять современных романов, как говорится, «Для детей и юношества». И предложили участникам семинара их по-своему, по-молодёжному обыграть. Устроили по каждому роману квест на знание и понимание его проблематики. Для детей помладше у нас был выбран роман Андрея Геласимова «Кольцо белого волка». Это очень приятное чтение для детей на ночь, которое так и задумывал, и сочинял автор. Это такой сборник самостоятельных новеллок, но объединённых единым сюжетом.

Нажмите для увеличения. Фото с сайта labirint.ru
Фото с сайта labirint.ru

Что касается тех, кто постарше великолепный роман Евгения Рудашевского «Здравствуй, брат мой, Бзоу». Бзоу — так зовут коня героя абхазского эпоса Сасрыквы. Всё это объясняется потом в тексте. Это роман, который написан на великолепном национальном материале и на интересной и важной исторической основе.

Рассказ о дружбе мальчика и дельфина оборачивается неким исследованием о том, каким образом мальчик вырастает во взрослого человека-мужчину. И, как и почему заканчивается детство. Эту книгу я обязательно посоветую прочесть моим детям, когда они чуть повзрослеют.

КГМ Раньше всем была известна и широко распространена формула: «Книга — лучший подарок». Если сегодня вернуть её актуальность какую бы книгу ты мог бы подарить какому-нибудь хорошему человеку, предположим мне? Только не надо говорить, что ты подарил бы мне свою диссертацию. (смех)


Нажмите для увеличения. Фото с сайта all-home.su
Фото с сайта all-home.su

А. Р. А что тоже умное и полезное чтение. (смех) Но сейчас я повторюсь и назову книгу, о которой мы уже говорили: «Удивительные приключения рыбы-лоцмана» Галины Юзефович. Потому что нет ничего важнее сегодня в необъятном современном книжном море, чем надёжная навигация.

КГМ Большое спасибо, Андрей. Благодаря тебе я и наши читатели, надеюсь, получили сегодня в этом книжном море надёжный спасательный круг…чтения.

Счастливого всем нам плаванья и попутного ветра в паруса наших интересов.




Круг чтения Андрея Рослого:

1. Г. Гаррисон «Запад Эдема»

2. «Булгаковская энциклопедия»

3. Данте «Новая жизнь»

4. Д. Джойс «Улисс»

5. Е. Водолазкин «Лавр»

6. Д. Франзен «Безгрешность»

7. Е. Рудашевский «Здравствуй, брат мой БЗОУ!»

8. Г. Юзефович «Удивительные приключения рыбы-лоцмана»

В роли КниГурМенаАлександр Пхида.


Скажи свое слово о любимом городе!

Вы можете отправить свой текст, напечатав его в поле "Примечание", либо  прикрепив файл с текстом.


* Поле, обязательное для заполнения

CAPTCHA