Главная / Ростовский КниГурМен / Воспоминания о любимых книгах

Воспоминания о любимых книгах

КниГурМен от
Марины Невилько

Кто-то из мудрых как-то остроумно заметил — мы состоим из людей, которые нас окружают. Но в той же мере это можно сказать и о книгах. Строчками, прочитанных нами книг, пишутся также и наши биографии, а не только судьбы литературных героев, придуманные писателями. Разумеется, речь идёт не о книгах вообще, а о тех, что возникли в нашей судьбе не случайно, а будто бы были написаны специально для нас.


Читать полностью »

Возникнув в тот или иной период нашего становления одни из них потрясли, переполошили, взбудоражили всё наше существо и сознание. Другие вошли в наш мир тихо, почти незаметно, но остались в нас частицею нас самих, став навсегда верными друзьями-собеседниками, добрыми спутниками и мудрыми советчиками на жизненном пути.

Такие книги сродни некоему материалу в строении нашей личности или живительному витамину роста, постепенно, сантиметр за сантиметром, поднимающему нас ввысь. В каком-то смысле личностный рост человека и можно измерить высотой книжной стопки, поднявшейся рядом с ним из таких сочинений.

Какие это книги? Чем они стали для нас? Готовы ли мы выразить им свою благодарность, рассказав о них другим?

Хотелось бы, чтоб были готовы. Потому что для таких рассказов мы и придумали наш проект: КНИГУРМЭН или Дневник читателя.

Сегодняшняя наша собеседница – Марина Сергеевна Невилько. Марина Сергеевна Невилько родилась в Ростове в 1963 году. Закончила отделение журналистики филологического факультета Ростовского государственного университета. Работала в качестве автора и ведущей телевизионных и радиопрограмм «ГТРК Дон-ТР» и «35 канала», в качестве журналиста – в газетах «Комсомольская правда»-на-Дону», «Культура Дона», «Южный рынок» и других. Создала и несколько лет вела рубрику «Интервью со звездой» в журнале «Аэропорт». С 2000 года – корреспондент еженедельника науки и образования Юга России «Академия».





Марина Невилько: Я очень рано начала читать и быстро освоила основной массив детской литературы: Маршак, Барто, Чуковский, сказки Пушкина, «Конёк Горбунок» Ершова… Была в этом как рыба в воде.

 Николай Носов. Весёлая семейка. Фото с сайта projecteco.ru
Николай Носов. Весёлая семейка. Фото с сайта projecteco.ru

Николай Носов. Весёлая семейка.

Помню ещё маленькую книжечку Маяковского «Про маяк и про моря». Мой папа капитан, и всё, связанное с морями, реками, кораблями и путешествиями, меня живо интересовало. Эта книжечка меня совсем очаровала. И с тех пор я фанатка Маяковского. Сейчас, кстати, читаю книгу Дмитрия Быкова о нём. Но об этом чуть позже.

В книжках для меня открывался какой-то волшебный, сказочный мир. И я хорошо помню, как я из этого волшебного мира впервые выпала в книжную, но реальную жизнь. Это был рассказ Николая Носова «Весёлая семейка», очень конкретная история из обычной жизни.

Не про принцев и королей, а про цыплят. Я тут же стала приставать к родителям, понуждая их строить инкубатор. Те поступили мудро: не стали мне возражать, а просто отправили «на деревню к... бабушке», в село Рогожкино. И там было всё — цыплята, куры, рыбалка. Но волшебный мир тоже никуда не уходил.

Помню свой детский восторг от «Сказок Пушкина». Красочно оформленная книжка, буковки такие кругленькие, просто наслаждение... Полиграфия тоже очень важна, чтобы ребёнку на книгу было ещё и приятно смотреть. Пушкин для меня — любовь всей жизни. У меня много любимых писателей, но Пушкин – надо всеми ними. Человек, писатель, явление — главный навсегда. Первая пушкинская история «Сказка о царе Салтане» - яркие персонажи, неподражаемые сюжетные ходы. Но главное — поэзия, слово, которое так ловко, вкусно, кругло ложится на язык и как будто само легко и чуть как-то щекотно перекатывается по нему - наслаждение необыкновенное.

Собирала и очень любила читать в детстве сказки народов мира. Среди них были довольно мрачные, если не сказать – страшные. В грузинских сказках действовал злой дэв, который строил козни героям. В литовских сказках меня потрясла тогда история про подменыша. Настоящего ребёнка родителям тёмные силы заменили колдовским подменышем, а их собственное дитя унесли, и оно гибнет, где-то в болотах…

КГМ Жуть! И как ты всё это переносила?

М.Н. Девочка я была впечатлительная, трепетала, но читала, и оторваться не могла. (Смеется.) Но некоторые сказки я боялась перечитывать, боялась даже самих названий. Особенно одного, которое помню до сих пор: «Кира, Мара и Чхахана-Хара».

КГМ Действительно звучит как заклинание. Особенно в твоём исполнении с размахиванием руками и сверканием глаз. (смех)

М.Н. Хорошо помню сказки Мадагаскара. Там было немало ужасных персонажей: ведуньи, колдуны разные. Важный элемент культуры населения острова – мальгашей – лемуры, которые в больших количествах обитают в лесах. Местные жители верят, что это души умерших или ещё не пришедших в этот мир людей. Этим лемурам посвящены многие сказки.

 Герои мадагаскарских сказок. Фото с сайта albercul.livejournal.com
Герои мадагаскарских сказок. Фото с сайта albercul.livejournal.com

Герои мадагаскарских сказок.

Лемуры крали и уносили в лес детей. И там был их удивительный и немного странный предводитель, который, само собой, творил разные злые дела. Но ещё он любил, что мне особенно нравилось, время от времени вставать перед племенем руки в боки и говорить: «А поглядите-ка на меня!»

КГМ Ну, это понятно для любого политического деятеля или руководителя. «Посмотрите, дескать, какой я у вас хорошенький, порадуйтесь!» (смех).

Фенимор Купер. Зверобой. Фото с сайта nnm.me
Фенимор Купер. Зверобой. Фото с сайта nnm.me

Фенимор Купер. Зверобой.

М.Н. Было потом увлечение Даниилом Хармсом, Львом Кассилем с его «Кондуитом и Швамбранией». Позже пришло время приключенческой литературы: Фенимор Купер, Майн Рид, Жюль Верн, Джек Лондон, Вениамин Каверин… Очень увлекалась книгами про индейцев.

На улице, где прошло моё детство, были одни мальчишки. Мы играли в футбол, в пробочки и в индейцев. Строили в огороде вигвамы и шалаши, учились красться незаметно, стрелять из самодельного лука и издавать боевой клич.

Читала я много, но то, что не нравилось, не стесняясь, пропускала: всякие описания природы, любовные переживания меня тогда мало интересовали. Важнее всего были приключения.

КГМ Как ни странно, или, напротив, вполне естественно, но ты поступала абсолютно в полном соответствии с мудрыми правилами, сформулированными современными специалистами по детскому чтению.

 Даниэль Пеннак. Как роман. Фото с сайта icanread.ru
Даниэль Пеннак. Как роман. Фото с сайта icanread.ru

Даниэль Пеннак. Как роман.

В частности, один из самых авторитетных среди сегодняшних библиотекарей авторов, Даниэль Пеннак в своей книжке «Как роман» наставляет юных читателей, как раз именно в том, что они без смущения могут пропускать в книге всё то, что им ещё непонятно и неинтересно.

Более того, если хотят, могут не дочитывать их до конца и вообще начинать читать с любого места. Таковы особенности детского сознания и психологии - их надо учитывать. Ну, а ты, как истинно талантливый ребёнок и читатель, всю эту мудрость естественным образом усвоила в своей детской читательской практике. (смех)

Я хочу ещё уточнить роль взрослых в выборе направления в твоём чтении? Был кто-то, кто занимался твоим литературным воспитанием в детстве?

М.Н. Были книги у нас в доме, но не слишком много. Книги в пору моего детства в стране были дефицитом. Но в квартале от нас на улице Портовой была прекрасная библиотека, кажется, имени Зои Космодемьянской. И там я находила всё, что душе было угодно. В этом мне, естественно, помогали библиотекари. А теперь я читательница библиотеки имени Листопадова в Александровке и с благодарностью хочу упомянуть её сотрудников.

КГМ Ну, что же, теперь перейдём к тем книгам, которые ты путём многочисленных проб и ошибок определила себе в вечные друзья и постоянные спутники.

М.Н. Есть книга, которую я читаю лет тридцать пять уже и буду, видимо, перечитывать и впредь.

А. С. Пушкин. Болдинская осень. Фото с сайта skupiknigi.ru
А. С. Пушкин. Болдинская осень. Фото с сайта skupiknigi.ru

А. С. Пушкин. Болдинская осень.

Сборник называется «Болдинская осень» и там собраны все произведения, которые Пушкин написал осенью 1830 года, когда судьба надолго из-за холерного карантина заперла его в имении в селе Большое Болдино Нижегородской губернии.

В этой книге всё: «Маленькие трагедии» и заключительные главы «Евгения Онегина», совершенно потрясающая лирика и обожаемые мной «Повести Белкина». Там критические статьи, эпиграммы и письма: нежные – к невесте Наталье Гончаровой, шутливые – к друзьям, строгие – к домоуправителю. Совершенно упоительное чтение. И особенная прелесть этой книги в том, что её составитель пушкиновед Т. Цявловская и другие исследователи прокомментировали каждый день жизни Пушкина в этот период.

Все произведения выстроены в хронологическом порядке и рассказано, что в этот, скажем, день он утром совершил конную прогулку, написал письмо и стал работать, к примеру, над «Гробовщиком». И когда это так всё выстроено, то ты уже будто бы читаешь не отдельные прозаические или стихотворные тексты, а саму жизнь поэта.

 Пушкин на охоте. Из собрания акварельных фантазий художницы Ольги Муратовой. Фото с сайта zoobusiness.kiev.ua
Пушкин на охоте. Из собрания акварельных фантазий художницы Ольги Муратовой. Фото с сайта zoobusiness.kiev.ua

Пушкин на охоте. Из собрания акварельных фантазий художницы Ольги Муратовой.

Также постоянный спутник моей жизни – «Тихий Дон» Михаила Шолохова. Люблю и «Поднятую целину», и «Судьбу человека», и «Донские рассказы», но не так часто перечитываю. А «Тихий Дон» - в любое время, с любого места, а лучше от начала до самого конца.

КГМ А что, прежде всего, влечёт тебя к этой книге: исторические катаклизмы, непростые отношения мужчины и женщины, особое этнографическое обаяние в описании патриархальной жизни и быта донских жителей?

М.Н. В разное время разные вещи. Поначалу – да, этнографическое наслаждение: знакомые и родные донские слова и выражения, казачий говорок, описанные пейзажи. Позднее, безусловно, человеческие драмы и истории. Сейчас по-особенному воспринимаются и понимаются военные сцены романа.

Самое мощное для меня в романе – острое ощущение, каково человеку, который остался один на один перед всем белым светом с его круговоротом событий.

КГМ Расширяем список твоих вечных спутников. Кто ещё входит в его состав?

 Илья Ильф и Евгений Петров. Двенадцать стульев. Фото с сайта uglybaby.org
Илья Ильф и Евгений Петров. Двенадцать стульев. Фото с сайта uglybaby.org

Илья Ильф и Евгений Петров. Двенадцать стульев.

М.Н. «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок» Ильфа и Петрова. Кто из нас время от времени не перечитывает этих романов? Но во всей кажущейся авантюрной простоте и лёгкости есть в них своя сложная и полифоничная многослойность. То реплика из священного писания, то намеки из литературного обихода того времени, то цитата из гимназического курса греческого языка и литературы. И для получения полного кайфа от всего этого не лишне ориентироваться в этих разнообразных уровнях и пластах.

КГМ Ты намекаешь на то, что Ильф и Петров со своими приключениями Остапа Бендера и его друзей - ещё одна «энциклопедия русской жизни», только с её авантюрной составляющей?

М.Н. Пожалуй, разве что не в стихах. Но беда в том, что народ сейчас читает меньше, понимает меньше. Поэтому нам с тобой намного легче переброситься репликами из Ильфа и Петрова, чем представителям нынешнего поколения.

КГМ Согласен, но ты знаешь, здесь возможно есть и другая причина. Это очень интересная проблема каких-то реплик или целых кодовых произведений, которые появляются в жизни и в общении той или иной группы читателей или целого их поколения. Почему в то или иное время в центре интеллектуального внимания оказываются Ильф и Петров, в другое, скажем, Стругацкие, а в третье «Мастер и Маргарита» Булгакова. Это очень интересная тема, которой можно было бы посвятить отдельное время. Этим, кстати, занимается целое направление в литературоведении, которое называется «Историко-функциональный анализ литературных произведений». Я с ним немного соприкоснулся, работая над дипломом во время учёбы в университете.

М.Н. «Мастер и Маргарита» тоже из тех драгоценных книг, которые я храню на своей «золотой полке». Когда я была подростком, эта книга была из числа запретных для широкого чтения. Мне о ней рассказал по секрету одноклассник. Его родители на линотипе или на другой множительной машине того времени скопировали себе этот роман, и он мне вначале просто пересказывал его сюжеты. В основном комические ситуации с Коровьевым, Бегемотом и так далее. Меня в первом чтении тоже вначале заинтересовали именно эти сцены. Позже, взрослея, я пришла и к другим смыслам и темам этой книги.

КГМ Ты меня просто, как матадор мулетой, дразнишь названиями своих любимых книг. У меня в последнее время к «Мастеру и Маргарите» стало вырабатываться какое-то тревожно-подозрительное отношение.

Уж очень его залюбили всей толпой, целыми какими-то стадионами. Превратили в какую-то банальность и пошлость. Помню Розанов, кажется, сформулировал: «Что в широкие массы пошло, то и пошло». Я тут имею в виду, конечно же, не какую-то скабрезность, а некоторую, быть может, сниженную упрощённость, которая превращает книгу в ширпотреб. Да простит меня, Михаил Афанасьевич, и все многочисленные фанаты его творчества, если я в чём-то глубоко заблуждаюсь и не прав.

 Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита. Фото с сайта kamval.dreamwidth.org
Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита. Фото с сайта kamval.dreamwidth.org

Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита.

М.Н. Всё что угодно можно превратить в пошлость. Книга в этом не виновата. Может часть читателей и зрителей привлекают сцены с обнажённой Маргаритой и другие экзотические подробности книги, не знаю. Меня также, по меньшей мере, удивляет, что чуть ли не каждая приезжающая в Ростов антреприза спешит нас порадовать своей интерпретацией великого романа. Но мне посчастливилось когда-то видеть по этой книге спектакль Романа Виктюка, и мне он показался серьёзным и талантливым произведением.

КГМ А некоторых ещё смущает, что главный положительный герой этого произведения — Дьявол. Как тебе такое обстоятельство?

М.Н. При первых прочтениях я об этом совсем не задумывалась. Я читала «Мастера», как приключенческий роман с необычными персонажами, яркий, захватывающий, написанный прекрасным языком. Позже стала задумываться о его центральном герое, прочитала многие литературоведческие комментарии. Один из специалистов, который является ещё и теологом, назвал булгаковский роман «Евангелием от Сатаны»

КГМ Так он, по-моему в ранних редакциях, назывался и у самого автора.

М.Н. Да. Мне представляется понятным, почему Булгаков в конце своей жизни обратился к этой теме. Время было дьявольское, перекрученное. Но присутствие в книге тёмных сил не умаляет её достоинств. Один из романов братьев Стругацких предваряет такой эпиграф: «Мы должны делать добро из зла, потому что его больше не из чего делать». Так и у Булгакова. Можно здесь вспомнить и его эпиграф из «Фауста» Гёте, да и реплику его героя, что без тени нет света. Так что в этом романе меня ничто не смущает, а только является поводом задуматься, как всё сложно и неоднозначно устроено в этом мире.

 Ярослав Гашек. Похождения бравого солдата Швейка. Фото с сайта takprosto.cc
Ярослав Гашек. Похождения бравого солдата Швейка. Фото с сайта takprosto.cc

Ярослав Гашек. Похождения бравого солдата Швейка.

Кстати, вот ещё пример другой моей любимой книги: «Похождения бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека. Проводя своего героя через массу идиотических ситуаций, автор умудряется не только посмешить нас, но ещё добавить немало весёлой мудрости в наше отношение к жизни. И в литературе и в искусстве так сплошь и рядом: показывая тень, в нас пробуждают свет, демонстрируя глупость, воспитывают мудрость.

КГМ Спасибо, что ты вспомнила сегодня о Швейке. Вот уж истинный герой, который с каждым днём всё больше и больше востребован нашим временем. Без его мудрого и весёлого идиотизма в наши дни недолго слететь с катушек и лишиться остатков разума, вникая в разнообразные ребусы общественно-политической жизни. (смех)

Но давай обратимся к последней части нашего разговора. О новых знакомствах с книгами и авторами, которые выговорили для тебя день сегодняшний. Нашли слова и способы выражения реалий современной действительности.

 Владимир Сорокин. Первый Субботник. Фото с сайта ljrate.ru
Владимир Сорокин. Первый Субботник. Фото с сайта ljrate.ru

Владимир Сорокин. Первый Субботник.

М.Н. К сожалению, из современных авторов мою жизнь и наше время, для меня пока что не выговорил никто. Был период, когда я много читала Виктора Пелевина и Владимира Сорокина. Одно из сильных впечатлений сорокинский «Лёд» и его, так называемые, советские рассказы: «Первый субботник», «Заседание завкома» и другие.

КГМ Я тоже люблю эти рассказы.

М.Н. Это было очень сильное впечатление. Во-первых, это были в чём-то провидческие тексты. И с точки зрения языка безупречные. Сорокин — блестящий стилист, человек очень эрудированный, прекрасно знает литературу и умеет распорядиться этим знанием. И я увлеклась этим его мастерством и умением. Но, когда почувствовала некую рассудочную сделанность этих текстов, я к ним охладела и успокоилась. С интересом прочла немало  произведений Людмилы Улицкой, Дины Рубиной. Важным для осознания себя, своего поколения показалось творчество Алексея Иванова, с его «Географом», «Блудо и Мудо», «Ненастьем». Из последнего прочитанного очень понравился «Лавр» Евгения Водолазкина.

 Дмитрий Быков. Ж.Д. Фото с сайта ellsoft.do.am
Дмитрий Быков. «Ж.Д.». Фото с сайта ellsoft.do.am

Дмитрий Быков. «Ж.Д.».

В своё врем захватил меня роман «Ж.Д.» Дмитрия Быкова. Какие-то вещи расставил по местам в моей голове.

КГМ И что это за вещи?

М.Н. Ощущение и понимание народа нашей страны, как народа-многотерптца. Который все пришедшие к нему извне воинственные племена и течения, может принять, переварить, пережить и простить. И ничего не страшно. В конце концов, придёт добрая какая-нибудь бабушка и скажет: «Пирожочка хочешь, деточка?» Накормит, утешит и устроит жизнь по-нашему, по-доброму.

КГМ То есть, из предложенных автором вариантов расшифровки аббревиатуры «Ж.Д.» в названии его книги тебе ближе всего «Живые души». Которые возрождаются, не смотря ни на какие перипетии и испытания нашей истории.

М.Н. Несомненно, именно так. Не могла я пропустить и новую книгу Дмитрия Быкова о Маяковском «Тринадцатый апостол». Маяковский — моя большая и давнишняя любовь. Я уже почти дочитала роман. Осталась последняя глава. Но в процессе чтения стала постепенно разочаровываться в авторском взгляде на жизнь и творчество поэта-Командора, как назвал когда-то Маяковского в своей замечательной книжке «Алмазный мой венец» Валентин Катаев. Роман Быкова — объёмное исследование.

 Дмитрий Быков. Тринадцатый апостол. Фото с сайта hhsps.net
Дмитрий Быков. Тринадцатый апостол. Фото с сайта hhsps.net

Дмитрий Быков. Тринадцатый апостол.

В нём описаны не только факты жизненной биографии Маяковского, но показана трансформация его мировоззрения во времени, многочисленные портреты людей, его окружавших, их влияние на поэта. Вначале я, прежде всего этим и наслаждалась и, кажется, стала лучше понимать те или иные события в жизни «агитатора, горлана, главаря». Но теперь, по приближении к концу книги, меня почему-то стала смущать или даже раздражать авторская интонация Быкова в его литературном изложении жизни и судьбы своего героя. Некое пренебрежительное превосходство по отношению к нему. Вроде того, что чего-то этот Маяковский не понимал в своей жизни, не так всё делал, а вот Быков – всё знает и рассудит, и осудит. Не знаю, может на последних страницах это уйдёт, но пока я пребываю в таком ощущении.

Есть у меня и ещё одна странная и не всем понятная страсть. Я люблю читать пьесы. Люблю драму как жанр литературы. Не с какой-то там режиссёрско-постановочной мыслью и задачей, а просто как слова, как человеческие диалоги героев и персонажей. Люблю читать пьесы Шекспира, Островского, Гоголя, Чехова. Из более поздних авторов -  Григория Горина, Виктора Розова, есть у меня его прекрасный сборничек. Люблю Евгения Гришковца. Читаю и другие современные пьесы, как это и ни тяжко бывает порой, и театра DOC, и другие направления.

КГМ А чего тебе не хватает, чего не достаёт в драматургии наших современников? Откуда эта тяжесть, о которой ты говоришь?

М.Н. Всегда по-разному, но всё чуть-чуть «недо...» Характеры не такие яркие, проблемы не такие важные, во всяком случае, не мои, речь не столь выразительная, интрига не очень увлекательная, и, как правило, предсказуемый финал. Используемые приёмы на поверхности, как нитки у не слишком искусного портного. Меня хотят удивить, поразить, но всё так предсказуемо и понятно с первой реплики, что становится скучно. И всё же, несмотря ни на что, я подхожу к полке, иду в библиотеку, лезу в интернет, нахожу пьесы и читаю, как люди разговаривают друг с другом.

 Марина Дмитревская. Разговоры. Фото с сайта
Марина Дмитревская. Разговоры Фото с сайта

Марина Дмитревская. Разговоры

КГМ Поразительно, но это вот как перекликается с одним недавним фактов моей биографии. Будучи в Петербурге заглянул я в редакционный подвал «Петербургского театрального журнала» на Моховой. И главный редактор Марина Дмитревская подарила мне свою книгу интервью с различными деятелями российского театра, надписав её: «Самое главное в жизни – разговоры». И её книга собственно так и называется «Разговоры».

Кажется, всего лишь, и так просто — разговоры. А ведь это контакт между людьми, попытка понять и услышать друг друга в диалоге. А диалог, как утверждал наш замечательный литературовед и философ Михаил Бахтин, есть одно из основополагающих качеств культуры. Вспомнилась ещё и чья-то реплика, по-моему, из Островского: «Жить не могу без беседы. Люблю разговор рассыпать». Так что твоя, как ты говоришь, странная страсть, вполне понятна и более того, естественна. В конце концов, и чтение книги это ни что иное, как разговоры читателя и писателя.

М.Н. Ну, спасибо, ты меня успокоил и поддержал. А то уж я и не знала, как мне и в глаза смотреть не читающим пьесы современникам. (смех) Хотелось бы надеяться, что и наш с тобой сегодняшний разговор кому-то окажется интересен и полезен.

КГМ Во всяком случае мы старались. Спасибо тебе.

Круг чтения Марины Невилько

  1. Н. Носов «Весёлая семейка».
  2. «Сказки Мадагаскара».
  3. Ф. Купер, романы об индейцах.
  4. А. С. Пушкин «Болдинская осень».
  5. М. Шолохов «Тихий Дон».
  6. Романы И.Ильфа и Е.Петрова.
  7. Я. Гашек «Похождения бравого солдата Швейка»
  8. В. Сорокин роман «Лёд», «советские» рассказы.
  9. Д. Быков «Ж.Д.»
  10. Пьесы российских и зарубежных авторов.

В роли КниГурМенаАлександр Пхида.


Скажи свое слово о любимом городе!

Вы можете отправить свой текст, напечатав его в поле "Примечание", либо  прикрепив файл с текстом.


* Поле, обязательное для заполнения

CAPTCHA