Главная / Ростовский КниГурМен / Воспоминания о любимых книгах

Воспоминания о любимых книгах

КниГурМен от
Сергея Медведева

Кто-то из мудрых как-то остроумно заметил — мы состоим из людей, которые нас окружают. Но в той же мере это можно сказать и о книгах. Строчками, прочитанных нами книг, пишутся также и наши биографии, а не только судьбы литературных героев, придуманные писателями. Разумеется, речь идёт не о книгах вообще, а о тех, что возникли в нашей судьбе не случайно, а будто бы были написаны специально для нас.


Читать полностью »
Сергей Медведев, журналист и драматург, главный редактор ростовского журнала "Кто главный"

Возникнув в тот или иной период нашего становления одни из них потрясли, переполошили, взбудоражили всё наше существо и сознание. Другие вошли в наш мир тихо, почти незаметно, но остались в нас частицею нас самих, став навсегда верными друзьями-собеседниками, добрыми спутниками и мудрыми советчиками на жизненном пути.

Такие книги сродни некоему материалу в строении нашей личности или живительному витамину роста, постепенно, сантиметр за сантиметром, поднимающему нас ввысь. В каком-то смысле личностный рост человека и можно измерить высотой книжной стопки, поднявшейся рядом с ним из таких сочинений.

Какие это книги? Чем они стали для нас? Готовы ли мы выразить им свою благодарность, рассказав о них другим?

Хотелось бы, чтоб были готовы. Потому что для таких рассказов мы и придумали наш проект: КНИГУРМЭН или Дневник читателя.

Сегодня на наши вопросы отвечает журналист и драматург (автор пьес «Парикмахерша», «Жаба», «Жуки-69» и других), главный редактор ростовского журнала «Кто главный» Сергей Медведев.



КниГурМен Каким было твоё первое осознанное знакомство с книгой? Чем оно запомнилось? Какие это были книги?

Сергей Медведев Их было, пожалуй, даже две. Мне бабушка, на семилетие кажется, подарила Жюль Верна и «Тысячу и одну ночь». Я прочитал и то и другое. Жюль Верн меня как ребёнка, как мальчика увлёк. А «Тысяча и одна ночь» открыла какие-то новые, неведомые ещё стороны жизни.

Нажмите для увеличения. Книга Тысяча и одна ночь
Книга «Тысяча и одна ночь»

Например, самое яркое впечатление это были рассказы про евнухов. Мне было очень интересно, что красоту женщины описывали, сравнивая её живот и пупок с каким-то сосудом, в который может вместиться литр оливкового или какого-то другого масла. Я был поражён. Ходил с этой книжкой в школу и там мы все её читали. Там есть рассказы евнухов, почему они стали евнухами. Всю «Тысячу и одну ночь» я не осилил сразу, восьмитомник, жёлтый такой. Но второй том был мой любимый.

КГМ И понятно было семилетнему ребёнку, кто такой евнух?

С.М. Да, понятно. Я думаю, интуитивно дети чувствуют всё, о чём идёт речь. Это заложено где-то в подсознании. К сказкам про Синдбада-морехода я уже в более зрелом возрасте пришёл. А в первом-втором классе именно второй том привлёк моё внимание. У меня даже закладки были сделаны, чтобы не искать.

КГМ А во втором классе ты уже к «Декамерону» Боккачо пришёл? (смех)

С.М. Нет, потом вся приключенческая литература пошла, Жюль Верн.

КГМ А что конкретно?

С.М. Двенадцатитомное собрание. Все тексты были там. Я всё прочитал. «Дети капитана Гранта» мне меньше всего понравились. Мне нравились больше, как сейчас бы сказали, «постапокалиптические» вещи.

Нажмите для увеличения. Книга Тайна острова Бек-Кап
Книга «Тайна острова Бек-Кап»

«Тайна острова Бек-Кап», например. Тематика антиутопии меня также привлекала в школьные годы. Тогда выходила серия, 24 тома, если не изменяет память, «Библиотека современной фантастики», я её тоже любил.

КГМ Поразительно, я спрашиваю, что прочитал в детстве, имея в виду какое-нибудь одно произведение. А тут целые собрания сочинений сразу.

С.М. Да, я помню какой-то фантастический роман в пятьсот страниц, прочитал за ночь.

КГМ Это в первом-втором классе?

С.М. Нет. Это уже позже в 6-7. Вообще много тогда читал. Сейчас меньше.

КГМ Ничего непрочитанного не осталось. Всё прочитал в детстве. И сейчас уже не читатель, а писатель. (смех)

Если бы при нашем разговоре присутствовали дети, я бы им сказал: «Если вы будете также много читать, как Сергей Медведев в детстве, то обязательно, когда вырастите, станете главным редактором журнала «Кто главный».

С.М. Кстати, я вспомнил, мне в детстве ещё нравились рассказы Толстого Льва Николаевича и «Детство» его. И Чехов мне нравился уже ребёнку. Причём не «Каштанка», а взрослые его рассказы и повести. «Степь», например.

И уже в более поздние годы, когда я окончил школу и поступил на «физфак» университета, у физиков Чехов был самым читаемым писателем. Я помню зимой, а его день рождения приходится на студенческие каникулы, мы ездили в Таганрог и отмечали день рождения Чехова с пивом и рыбой.

КГМ И здесь мы переходим уже ко второй части нашего разговора.

Есть ли такая книга или автор, которые для тебя стали постоянными спутниками в жизни?

Нажмите для увеличения. Степное разнотравье.
Степное разнотравье. Фото с сайта асамат-блог.рф

С.М. Чехов, пожалуй, прошёл через всю мою жизнь. Я скупил, наверное, все его собрания сочинений в разных вариантах. Последний случай, мы недавно с женой на свалке нашли его «огоньковское» собрание сочинений и спасли от растерзания. Поскольку у меня плохая память, я постоянно перечитываю Чехова. И всякий раз воспринимаю его как что-то новое. Особенно пьесы. И когда нет настроения, я их вновь и вновь перечитываю и наполняюсь энергией.

КГМ А что в Чехове тебя привлекает больше всего? Его характеры, сюжеты, атмосфера произведений, проблематика?

С.М. Интонация, прежде всего, как в любимой моей пьесе «Чайка». Отстранённый взгляд и всех жалко и смешно.

Наверное, он сам смеялся, когда писал. А бывало, даже сводил с кем-то счёты, выставляя в своих произведениях. Некоторые обижались. Он смеялся, а его пьесы ставили как слезливые драмы, и он возмущался и расстраивался.

Чехова и о Чехове я читаю непрерывно. Недавно прочитал воспоминания Александра Чехова, старшего брата Антона Павловича. Понравилось, как он описывает их совместную поездку из Таганрога в район Новочеркасска к их деду. И это перекликается со «Степью». После этого захотелось и самому проделать этот путь. Сфотографировать, что осталось в этих местах с того времени.

КГМ Подхвачу тебя здесь и продолжу небольшим лирическим отступлением. На «Чеховском книжном фестивале» в Таганроге я как-то брал интервью у одного из известных современных чеховедов Владимира Катаева. И он высказал интересную идею по поводу создания своеобразного музея чеховской «Степи». В нём, по его мнению, должен быть воссоздан реальный фрагмент ландшафта, описанного Чеховым в повести со всем его разнотравьем и живностью. Насколько это возможно сегодня, конечно. Так как, к сожалению, не всё существовавшее тогда степное великолепие дожило до наших дней. И одно из дополнительных достоинств чеховской повести, и таланта её автора в том и состоит, что он сохранил это всё для нас в своём описании.

Я закончил своё лирическое отступление и хочу задать тебе следующий вопрос: о коллекции чеховских собраний сочинений в твоей домашней библиотеке. Как и почему у тебя возникло такое желание и сколько у тебя таких собраний?

Нажмите для увеличения. Книги А. П. Чехова
Книги А. П. Чехова

С.М. Четыре. На самом деле всё очень просто объясняется. Меня интересовала переписка Чехова. И так получалось, что полного её свода мне не удавалось найти. Вот и пришлось составлять её по крупицам из разных собраний сочинений. Мне очень интересно, какие у Чехова были реальные отношения с разными людьми: с Книпер-Чеховой, с братьями и другими. У нас же сложился превратный образ писателя, как некого тихого и доброго интеллигента. А он ведь был разным. И письма открывают его подлинную противоречивость и сложность.

КГМ Вернёмся к творчеству Антона Павловича. Ты сказал, что в нём тебя привлекает его особенная интонация. В чём для тебя её смысл?

С.М. Мне у ЧЕХОВА НРАВИТСЯ ФИЛОСОФСКИ-БЕССТРАСТНЫЙ ВЗГЛЯД НА ЖИЗНЬ. Принимающий жизнь такой, какая она есть. Без болезненной экзальтации как у Достоевского, скажем. У Чехова это всё внутри, а не вовне. Объективность, отстранённость и юмор, конечно.

КГМ Сам собой напрашивается вопрос, поскольку ты пишешь пьесы, занимаешься театром, нет ли у тебя ощущения, что ты учишься у Чехова?

С.М. Я бы не так сказал. Чехов - это как некий камертон. Его читаешь и слышишь этот звук и соотносишь свой текст с этим звуком: чисто у тебя получается или не очень. Да, Чехов для меня - камертон.

КГМ А мне ещё вспомнился чеховский образ из «Крыжовника», человека с молоточком у двери каждого благополучного обывателя с напоминанием, что ещё не исчезли из жизни беды и несчастья. А у тебя, к тому же, сам Чехов с камертоном и напоминанием писателям не соври против правды жизни, не скатись в мелочь и пошлость.

И последняя часть нашего разговора: что из прочитанного в последнее время запомнилось и показалось важным сегодня?

Нажмите для увеличения. Виолетта Гудкова. Рождение советских сюжетов
Виолетта Гудкова. Рождение советских сюжетов

С.М. Книги, которые я недавно прочёл, впрямую не касаются современности. Меня заинтересовали работы Виолетты Гудковой, которая занимается исследованием драматургии советского периода.

Я с удовольствием прочитал её книгу о совместной работе Мейерхольда и Олеши над спектаклем «Список благодеяний».

И ещё одна её работа «Типология сюжетов советской драматургии». Под её влиянием я обратился к советской драматургии 20-х годов и открыл для себя пьесы Василия Шкваркина «Чужой ребёнок» и другие.

Но особенно мне понравилась его «Лира напрокат». Меня поразил её чистый, хороший юмор. Мне было интересно, прочтя эти пьесы, понять людей 20-х годов прошлого века. Этот период и его настроения, на мой взгляд, перекликаются с нашим временем. Люди надеялись на демократические преобразования, участвовали в революции и вдруг им сказали: не надо больше участвовать, есть кому поучаствовать и без вас.

С этой же целью я прочитал и пьесы Киршона. Конечно, это нельзя в большой степени воспринимать как драматургию. Но как документ времени - это очень интересно. Сама судьба Киршона удивительна. Ещё ребёнком он ушёл в армию, участвовал в революции. В конце 20-х годов возглавлял ростовскую писательскую организацию и своим не в меру революционным рвением сгубил ни одну человеческую жизнь. И сам оказался у разбитого корыта, друзья от него отвернулись, и было за что. А в 37 сам попал под репрессии и был расстрелян. Нам от него остался только памятная доска на углу Семашко и Пушкинской, да текст песенки из фильма Эльдара Рязанова: «Я спросил у ясеня...» и так далее. Но кто сейчас вспомнит имя её автора.


Нажмите для увеличения. Афиша Пермского драматическогоТЕАТРА-ТЕАТРА.
Афиша Пермского драматическогоТЕАТРА-ТЕАТРА. Фото с сайта seatscan.ru

Нажмите для увеличения. Виолетта Гудкова. Книга о совместной работе Мейерхольда и Олеши над спектаклем Список благодеяний
Виолетта Гудкова. Книга о совместной работе Мейерхольда и Олеши над спектаклем «Список благодеяний»

Мне было интересно понять, какими были эти люди и та эпоха. Если прочесть газеты того времени, понять что-либо о жизни невозможно. Всё заполнено какими-то жуткими лозунгами. Вспоминается булгаковский герой: «не читайте советских газет». Каким-то ледяным ужасом оттуда веет. А в исследованиях Гудковой о работе Мейерхольда и Олеши, о жизни и творчестве советских драматургов мне увиделось и другое содержание этого времени. Не лозунговое, а по-человечески трагическое.

КГМ А что тебе важнее всего найти в книге?

С.М. Опыт других людей. Читая книги современных авторов, в частности тех, кто был номинирован или получил ту или иную премию, часто ловлю себя на мысли, что в них я не нахожу личного опыта авторов. Например, Гузель Яхина и её «Зулейха открывает глаза». Пишет молодая девушка, охватывает огромный период времени от 30-х годов до конца Великой Отечественной войны. Прекрасно написано, стилистически безупречно, но меня это не трогает. За этим я не чувствую собственной авторской судьбы и его личного ни на кого не похожего опыта. Та же история у меня случилась и с романами Водолазкина.

Нажмите для увеличения. Венедикт Ерофеев. Москва Петушки
Венедикт Ерофеев. Москва Петушки

Что на меня действительно произвело впечатление за последние два десятилетия, так это Довлатов и Венедикт Ерофеев. И с тех пор эти впечатления не затмил никто.

КГМ А в чём для тебя суть творческого откровения этих авторов?

С.М. Это их опыт, их жизнь. К тому же они рассказывают о каких-то неизвестных мне сторонах жизни. Меня не интересует в книге узнавание известного, меня интересует открытие непознанного.

Мне было интересно, например, познакомиться с рассказами нашего земляка Глеба Диденко, который получил премию «Дебют» в этом году. Ему двадцать пять лет, и он пишет о жизни в сегодняшнем Ростове и о себе в нём. Чем-то это напомнило мне Виталия Сёмина и его «Семеро в одном доме», но с попыткой передать собственное ощущение современного города, жителей

Вообще в последнее время меня очень занимает вопрос «авторитетности автора», не в том смысле, что он «учитель жизни», а в смысле доверия к тому о чём он собирается говорить с нами. Мне важно почувствовать в его строчках неоспоримое художественное доказательство его права говорить со мной на выбранную тему.

КГМ И одним из условий этого должно быть чувство, что говорит он (чуть перефразируем Маяковского) «про себя, а не про своего знакомого». И это «про себя» должно присутствовать не зависимо от того рассказывает он нам историю о сегодняшнем дне или о дне пару тысяч лет назад «раним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана».

С.М. Вот именно!

КГМ Спасибо большое.

С.М. Пожалуйста.


Круг чтения Сергея Медведева

1. Сказки «Тысяча и одна ночь».

2. Жюль Верн «Тайна острова Бэк-Кап»

3. Сочинения А. П. Чехова.

4. В. Гудкова «Рождение советских сюжетов».

5. В. Ерофеев «Москва – Петушки».

В роли КниГурМенаАлександр Пхида.


Скажи свое слово о любимом городе!

Вы можете отправить свой текст, напечатав его в поле "Примечание", либо  прикрепив файл с текстом.


* Поле, обязательное для заполнения

CAPTCHA