Главная / Быт и бытие ростовских жителей / Отрывок из романа Василия Аксёнова «Таинственная страсть»

Отрывок из романа Василия Аксёнова «Таинственная страсть»

Аксёнов
Васи́лий Па́влович (1932 — 2009)

Русский писатель. Основные произведения: «Коллеги» (1960), «Затоваренная бочкотара» (1968), «Поиски жанра» (1972), «Ожог» (1975), «Остров Крым» (1979), «Московская сага» (1992), «Вольтерьянцы и вольтерьянки» (2004) и другие.


Читать полностью »

Отрывок из последнего романа В. Аксёнова «Таинственная страсть» (2007), вольной фантазии о жизни поэтов и писателей «шестидесятников». Подлинные имена и фамилии участников тех событий автором изменены на придуманные им псевдонимы. Ваксоном в романе зовут самого Аксёнова, Булат Окуджава предстаёт в нём как Кукуш.

Премьера сериала по роману «Таинственная страсть» завершилась в ноябре 2016 года на первом канале телевидения и вызвала жаркую полемику. Не вступая в эту интересную дискуссию мы размешаем здесь эпизод из книги не вошедший в сериал, но интересный нам тем, что его действие разворачивается в Ростове. Более того у нас есть счастливая возможность сопроводить этот текст комментарием одного из очевидцев тех событий.

Карузо

В ноябре все того же «катастрофного» (1968) года Кукуш и Baксон оказались в Ростове-на-Дону. В предвечерний час прогуливались там по центральному бульвару. Кое-какие, пусть жалкие, следы остались там в архитектуре от буржуазного богатства. Ну, ранний модерн, конечно, с его извивами. От комсомольской утопии конструктивизма тоже осталось два-три памятника; ну, например, фисташкового цвета отель, где они остановились, похожий боками на элеватор зерна.


Нажмите для увеличения. Фото с сайта temernik.ru

Фото с сайта temernik.ru


Прогуливаясь, столичные гости не замечали большого разночтения со столицей. Приблизительно такие же очереди за продуктами накапливались к этому часу у гастрономов. В кафе и рестораны публика пропускалась малыми дозами в соответствии с числом выходящих. Одно заведение чем-то отличалось от других, что заставило писателей остановиться перед его вывеской: «Коктейли».


Нажмите для увеличения.

На первом и втором этажах этого здания на нынешней улице Б.Садовой (а тогда имени Фридриха Энгельса), за его скруглёнными окнами и располагались, вожделенные для тогдашней молодёжи, барные стойки.

Эти неизменные «Коктейли», всегда они будоражат советскую молодежь! Так было и здесь.

Братва, пересчитывая металл и бумажки, протискивалась в открытые настежь высокие двери и далее дерзновенно внедрялась во внутреннюю толпу. За толпой, по всей вероятности, были открытые мраморные прилавки, где и смешивались соблазнительные напитки.


Нажмите для увеличения. Фото сайта newyork.com

Фото сайта newyork.com


Оттуда доносились грубовато-женские голоса: «Возвращайте бокалы, хлопцы! Имейте совесть, не во что наливать!»

Эти хлопцы в широченных клешах уже на расстоянии двух-трех метров от прилавков начинали выкрикивать свои заказы: «Одно «Карузо»! Два «Карузо»! Три «Kapyзо»!»

На стене под портретами Брежнева и Подгорного висел «Прейскурант напитков». Там среди всяких «Южных» и «Крымских» выделялся вот именно этот самый «Карузо» с пояснением (напиток средней крепости). Вот именно к нему по каким-то веским причинам и тянулись помыслы молодежи.

— Вот видишь, Кукуш, какая тут бурлит жизнь: одно сплошное карузо! — задумчиво произнес Ваксон.

— Им, наверное, кажется, что это какое-то крутящееся колесо с фейерверками. Колесо Карузо, звучит неплохо, — отозвался Кукуш.

— Придут дни, когда и Кукуш тут появится в меню, — предположил Ваксон. — Представляешь, как будут заказывать: один «Кукуш», два «Кукуша», три «Кукуша»!

Милейший Кукуш с его тонкими усиками и лермонтовским лбом весело, но, как всегда, слегка грустновато, грустноватенько-весельчаковски, хохотнул: — А вот коктейля «Вакса», ручаюсь, ты не дождешься!

Они приехали сюда по приглашению местного университета. Совместный вечер: Ваксон читает, Кукуш поет. Кучка студентов встречала их на вокзале. Прямо там передали дополнительное приглашение — выступить сегодня вечером на городском празднестве в честь 50-летия Ленинского комсомола.

Нажмите для увеличения. Плакат с сайта infourok.ru

Плакат с сайта infourok.ru

Ваксон было заартачился, но Кукуш ему шепнул: — Соглашайся, чудак, ведь комсомол — это наша альтернативная партия.

Тут следует отметить, что в те времена писатели получали за выступление от «Бюро пропаганды художественной литературы» четырнадцать рублей пятьдесят копеек: времена были не меркантильные.Их привезли во Дворец спорта. Зал на десять тысяч мест был заполнен. На сцене разыгрывался театрализованный концерт по истории Комсомола.

На настоящих донских скакунах дефилировала Первая конная. Выезжала настоящая тачанка, в честь которой гремел хор:

«Эх, тачанка-ростовчанка, наша гордость и краса, пулеметная тачанка, все четыре колеса!»

Маршировали с отбойными молотками строители ДнепроГЭСа. Бойцы ВОВ водружали флаг на здание Рейхстага. В скафандрах спускались по торжественным ступеням вернувшиеся с орбиты космонавты.

Нажмите для увеличения. Фото с сайта molmuseum.ru

Фото с сайта molmuseum.ru

Реяли красные стяги. Трубили трубачи. Потом все затихло и сцена очистилась. Кукуш шепнул Ваксону: «О последнем подвиге почему-то молчок».

После паузы ведущий объявил: «Поздравить нас с замечательным праздником приехали московские писатели, поэт Октава и прозаик Ваксон». Под мощные аплодисменты два друга поднялись на сцену; оба были не при параде, без галстучков, один (Кукуш) в кожаночке, второй (Вакс) в помятой вельветовой костюменции. Весь первый ряд, заполненный «отцами города», хоть и помахал ладошками, однако обменялся недоуменными взглядами. Слово для приветствия было предоставлено Кукушу.


Нажмите для увеличения. Фото с сайта bulat-okudzhava.ru

Фото с сайта bulat-okudzhava.ru

В короткой речи этот московский товарищ сосредоточился на роли интеллигенции, иными словами, об основных классах общества вообще не говорил, а только лишь превозносил прослойку. Зал в ответ на это потерял свою ритмическую пружину, погрузился в подобие хаоса. Первый ряд просто напросто насупонился. В центре некто что-то тихо проговорил, и шепотки разбежались по флангам.

Ваксон, выйдя к микрофону, продолжил тему Кукуша и даже оную усугубил. Сейчас нам надо, сказал он, не столько силу увеличивать, сколько развивать интеллект. Иначе мы уподобимся динозаврам. Развитие этих наших предшественников в роли лидеров Земли зашло в тупик, когда оказалось, что у них только мускулы неимоверно увеличиваются, в то время как мозг остается непропорционально малым. В ответ на это бестактное заявление хаотические звуки в зале увеличились, а в центре первого ряда образовалась прореха.

Нажмите для увеличения. Фото с сайта 24smi.orgu

Фото с сайта 24smi.orgu

Утром в гостиницу прискакали с круглыми глазами университетские энтузиасты нового искусства.

Кукуш и Ваксон, будьте, пожалуйста, осторожней. В руководстве прошло мнение, что московские писатели вели себя неадекватно и испортили молодежи ее заветный праздник. Больше того, стало известно, что первый секретарь порекомендовал университету дать отпор этим неадекватным товарищам.

В университете царила какая-то перепуганная беготня, как будто к городским рубежам подходила Добровольческая армия. Амфитеатр был полон, или, лучше сказать, битком набит. Московские гости завели разговор на сугубо литературные темы. Последовало несколько филологических вопросов. Потом кто-то попросил Кукуша спеть «что-нибудь новенькое». Бард, как всегда, стал немножко кокетничать. Да я сейчас почти не пою, да у меня и гитары нет, и так далее.

Заготовленная студентами гитара тут же приплыла к нему прямо на колено. Он спел «Моцарта», «Молитву Франсуа Вийона», «Возьмемся за руки, друзья». В зале, как всегда среди учащейся молодежи, выявилось несколько чудных девичьих лиц с глазами на мокром месте. Вдруг по рядам как будто швабра прогулялась; прошла полоса искаженных черт, в конце которой вздыбился могутный казак из преподавательского состава. Он задал кардинальный вопрoc: «А вот скажите-ка, московские писатели, как вы относитесь к вводу наших войск в Чехословакию?»

Нажмите для увеличения. На улицах Праги в августе 1968 года. Фото с сайта yaplakal.com. shorts.ru

На улицах Праги в августе 1968 года. Фото с сайта yaplakal.com. shorts.ru

И вновь, как вчера, возникает какой-то специфический ростовский феномен — хаотическое бурление толпы.

Ректор быстро поднимает и медленно опускает обе руки, как бы говоря: спокойно, товарищи! Не нужно так реагировать на сугубо академический вопрос. Зал затихает, и в наступившей тишине Кукуш Октава произносит свой ответ: «Лично я считаю ввод войск в Чехословакию большой политической ошибкой».

За этими словами следует взрыв, уже не просто хаотический, но скорее землетрясительный. Со всех сторон амфитеатра гремит или визжит слово «Позор!» Трудно понять, кому оно адресовано: советской ли армии или Кукушу Октаве, позорному либералу и пораженцу? Кукуш сидит, прикрыв ладонью глаза. Ваксон стоит с поднятой рукой и кричит: «Прекратите провокацию! Не трогайте Кукуша!» Зал затихает только через несколько минут. Встреча окончилась. Уходя, Ваксон говорит в микрофон: «Хотел бы я знать, кто это все приказал и разыграл».

Никто не пришел их провожать. В толпе на nepроне им все время казалось, что за ними плывут глаза сыскных.

Нажмите для увеличения. Фото с сайта yaplakal.com

Фото с сайта yaplakal.com

В поезде сразу прошли в вагон-ресторан. Заказали коньяку и выпили с ходу по полстакана. Потом обнялись. Вакса, мой дорогой! Кукуш, мой сердешный!

Эти люди о друге пеклись по-братски

И не только от общих богемных игр,

И не только от общих корней бурятских.

Где прошел буреломом еврейский тигр.

Их отцы возжигали огни коммунизма,

Возглавляли уральские города,

Погибали от жадных адептов садизма

В той стране, где гуляла блажная орда.

Матерям не сбежать от соблазнов троцкизма,

И наградой за все встретит их Колыма.

Молодой «комсомол» стал унылою тризной

Под присмотром железного дядьки-сома.

Воспоминания поэта Леонида Григорьяна (1929-2010) о встрече писателей Василия Аксёнова и Булата Окуджавы с ростовскими студентами в октябре 1968 года.

Нажмите для увеличения. Леонид Григорьян
Леонид Григорьян

Цитируется по видеодиску «Монологи», выпущенному объединением «Междуречье» и издательством «Старые русские»

Леонид Григорьян: «Я работал в ростовском мединституте. Наступал какой-то юбилей комсомола. Это был 1968 год. Студенты идут в партком и говорят нашему парторгу: « Такой праздник! Сделайте нам удовольствие: мы хотим пригласить на встречу к нам в институт кого-нибудь из писателей и поэтов.

Нажмите для увеличения. Плакат с сайта old.redavantgarde.com

Плакат с сайта old.redavantgarde.com

«Кого?», - спрашивает парторг.

«Евтушенко».

Парторгом был майор медицинской службы, глупейший солдафон, но он слышал где-то, что Евтушенко – крамольный поэт и отвечает: «Нет. Лучше Симонова».

Но Симонов бы не смог приехать, студентам это было ясно. И тогда они говорят: «Окуджаву».

«А кто это такой?»

- «Поэт-песенник».

- «Комсомольский?»

- «Конечно» - говорят они.

- «А ещё кого?»

-«Аксёнова».

- «А это кто такой?»

- « Это прозаик. Он знаменитый: «Апельсины из Марокко», «Звёздный билет» написал.

Тот опять спрашивает: «Комсомольский?»

- « Да-да, к тому же он медик по образованию»

-«Ладно, зовите».

Нажмите для увеличения. Одно из главных исторических зданий Ростовского медицинского института. Фото с сайта pandia.ru

Фото с сайта pandia.ru

Дальше происходит вот что. Воодушевлённые студенты, более информированные, чем парторг, договорились с писателями и тут же повесили объявление: «Такого-то числа в зале «Большой терапии» (самая вместительная аудитория в институте ) состоится выступление Булата Окуджавы и Василия Аксёнова». Без пояснений, потому что студенты знали кто это. И тут кто-то из окружения парторга, но более эрудированный чем он, стал ему говорить: «Ты что наделал?!» Стали срывать объявление, а дорогие гости уже приехали и остановились в гостинице «Ростов». Делать нечего. В назначенное время зал набился битком. Там и наши студенты, и университетские, и преподаватели. Все ждут.

Нажмите для увеличения. В современной аудитории Ростовского медицинского университета. Фото с сайта rostovnadonu.bezfo

Фото с сайта rostovnadonu.bezfo

Они опаздывают заметно. Почти час мы ждали. Как потом выяснилось, не знали, как им помешать, устроили какой-то кросс и перекрыли Будёновский, велосипедный, пеший ли, не помню. Короче, задерживали, как могли.

Но, наконец, открывается дверь и появляется Вася Аксёнов. Он тогда такой мачо был: широкоплечий, мужественный, сильный человек. И рядом с ним – худенький, рыцарственный, во всех его движениях ощущалось благородство, как будто это князь крови, Булат.

А перед их приходом, за пять минут, видимо там информировали, что они приближаются, выходит на сцену наш парторг. В своём военном картузе, он ходил в военной форме и к военной кафедре принадлежал, и разговаривал, как на плацу.

«Сейчас! Пер-р-ред вами! Выступит! Поет! Окуджава и … Я предлагаю дать им достойный отпор!»

Никто ничего не понимает: «Какой отпор, за что отпор?». Мы ведь их сами к себе позвали. И в это время, как в кино, открывается дверь, и появляются эти два человека. После этого парторговского душа они заходят. Булат мне потом сказал: «Я сразу понял по ледяным, злобным мордам, сидящим в первом ряду (а там всё начальство сидело: парторг, профорг института, ректор, проректор, активисты комсомольские ), что была проведена работа».

Булат не подал вида, что он всё понял: «Ну, давайте поговорим», - предлагает.

-«Спойте»

-«Я не взял гитару»

Моментально появляется гитара, студенты приготовили. И он начинает петь.

Нажмите для увеличения. В современной аудитории Ростовского медицинского университета. Фото с сайта rostovnadonu.bezfo

Фото с сайта rostovnadonu.bezfo

Сейчас смешно слышать, но тогда «Капли датского короля» считались чуть ли не антисоветчиной ужасной. Ни одной пластинки Булата тогда не было. Он спел несколько своих песен, которые также были рискованными для того времени. Потом выступил Аксёнов. Он ничего не читал, а вначале отвечал на вопросы. Потом стал рассказывать о замечательной российской прозе 20-х годов. Всё, что было тогда изъято из нашего обихода: Бабель, Платонов… о них он стал рассказывать, очень смело говорил. Потом им обоим задают вопрос: «А как вы относитесь к событиям в Чехословакии?» Это 68 год, напоминаю. В августе было вторжение наших войск в Чехословакию, а эта встреча проходила в октябре.

И Булат, сейчас даже трудно понять какой смелости требовала тогда его фраза, говорит: «Я считаю это нашей трагической ошибкой».

Не «преступлением», а просто «ошибкой», сказал он. Но какой опасности была эта фраза!

Молчание.

И вдруг, аудиторию ведь призвали дать отпор, тонкий голосок срывающийся откуда-то из рядов: «Позор!»

А кому «позор» было не понятно, может быть и оккупантам…

Дальше уже безобидные казалось бы, вопросы, вдруг оборачивались какой-то запретной стороной.

-«Вы говорите по-грузински?», - спросил кто-то из студентов.

- «Я грузин московского разлива», - отвечает Булат. «Когда арестовали моего отца и вскоре расстреляли, а потом и мать посадили на пятнадцать лет, так же, как отца и мать Васи Аксёнова, так же как… И шёл длинный список ныне всем известных писателей. Все открыли рты. «Так что меня воспитывали мои московские тётушки», - заканчивает Булат.

И тут к Аксёнову подходит какой-то студент и что-то шепчет ему на ухо. Аксёнов встаёт и говорит: «Нам напоминают, что мы должны торопиться на вокзал, что наш поезд вот-вот отойдёт. И хотя у меня в кармане билет и я знаю, что наш поезд отправляется завтра, но раз мне такое сообщили, то значит, кто-то срочно изменил расписание». И тут – смех, аплодисменты. Молодёжь, это же не старые трусливые шептуны, все кинулись на сцену кто с журналом «Юность», кто со сборником стихов. И они ещё подписывали это всё с полчаса.

А внизу, рядом со сценой, сидел мальчик из университета и записывал эту встречу на свой магнитофон. Этого мальчика оттеснили, скрутили, потащили в кабинет парторга, пытались порвать плёнку, во всяком случае, отняли запись. А мальчик нервный, он схватил стакан с водой и плеснул в физиономию парторгу. И попал, надо сказать. Истерика случилась с этим мальчуганом.

А на следующий день, как мне рассказывали, парторг сидел, как туча, в своём кабинете, обхватив голову руками. «Ох, что мне будет, что мне будет!»

Они даже пытались вставить как-то в эту злосчастную плёнку «отпор» студентов злостным антисоветчикам Аксёнову и Окуджаве. Но им это не удалось».


Скажи свое слово о любимом городе!

Вы можете отправить свой текст, напечатав его в поле "Примечание", либо  прикрепив файл с текстом.


* Поле, обязательное для заполнения

CAPTCHA